Галина Винокурова (Атагунова)

За год до смерти, в 1832 году, старец Серафим Саровский открыл дивеевским монахиням тайну, которую почти тридцать лет хранил от всей братии. Монастырь гадал, чем он жил в лесной пустыньке в пяти верстах от обители: хлеба у братии он не брал, а из леса возвращался крепкий. Серафим рассказал сам. «Ты знаешь снитку? Я рвал её да в горшок клал, немного вольёшь, бывало, в него водицы и поставишь в печку: славное выходит кушанье. На зиму я снитку сушил и этим одним питался». Так в житии записаны его слова. По преданию, одной этой травой он кормился около тысячи дней. По другим житийным свидетельствам — три с половиной года. Снитка и есть сныть. Aegopodium podagraria. Самый ненавистный сорняк русского огорода. Траву, которую дачник всё лето выпалывает и выбрасывает, сегодня фасуют как деликатес и продают под именем святого, который ею постился. Сныть узнаёт каждый, кто хоть раз держал лопату. Лист тройчатый, поделённый на три доли, и каждая доля ещё надвое: формой он повторяет лист бузины. О

Женщина заваривает горсть сухого зверобоя — от нервов, для желудка, на всякий случай, как заваривала её мать. Пакет она купила в аптеке; стоил он как разовый проезд в автобусе. Трава от девяноста девяти болезней, безобидная, вечная. Та же трава, в той же сушёной россыпи, в Ирландии с 1 января 2000 года продаётся только по рецепту врача. Во Франции её сняли с открытой продажи. Чай и копейки — по одну сторону границы, рецепт — по другую. Причина не в том, что европейцы сочли зверобой пустышкой. Причина обратная. Это едва ли не единственная трава, про которую доказано, что она работает по-настоящему, — и под контроль её взяли именно за это. Работает не «трава». Работает одна молекула. И та же молекула, что поднимает настроение, ускоряет в теле распад других лекарств — от противозачаточных таблеток до того, что держит пересаженное сердце. Зверобой продырявленный (Hypericum perforatum) — многолетник по пояс высотой, с жёсткими стеблями и золотисто-жёлтыми цветками в раскидистом соцветии.