Галина Galina

В Германии есть много плюсов и на картинке все красиво, чисто, культурно. В реальной жизни впечатления отличатся и понимаешь это только спустя время, когда видишь как все устроено изнутри. Все свои поездки я жила в гостях у друзей, которые в Германии уже больше 30 лет. За это время они полностью привыкли к местным правилам и образу жизни, а какие-то вещи просто перестали замечать. Я же смотрела на все глазами человека, который приехал ненадолго и видит конраст. Были моменты, к которым у меня не получилось привыкнуть. Нет заборов — живешь у всех на виду В небольших немецких городах и поселках есть одна особенность – отсутсивие заборов. Вместо них немцы ставят живую изгородь из растений и цветов, либо эти низкие ограждения, котрые носят исклбчительно декораттвный характер. С одной стороны, это оч красиво, а с другой – ощущение что ты и вся твоя жизнь на виду. Частные дома стоят без привычных высоких заборов, а участки визуально переходят один в другой. При этом люди не стесняются друг

Сижу на веранде, пью чай, смотрю на озеро. Слева – сосновый лес, справа – заброшенный дом соседа, который уехал в Питер лет пять назад. Тишина такая, что слышно, как чайка кричит на другом берегу. До ближайшего человека метров триста. Три года назад я жил в Москве. Работал в офисе, снимал однушку в спальном районе, ездил в метро. Обычная жизнь обычного городского человека. Зарплата хорошая, друзья есть, развлечения доступны. Казалось бы – живи и радуйся. Но внутри росло ощущение, что что-то не так. Будто живу в аквариуме – вроде всё есть, но воздуха не хватает. И вот однажды летом поехал отдохнуть в Карелию. Снял домик на берегу Ладоги через Airbnb, взял ноутбук – решил поработать на свежем воздухе пару недель. Приехал – и понял. Вот оно. То, что искал. Через полгода я купил дом в карельской деревне и переехал насовсем. Моя деревня называется Кинелахта. Двенадцать домов на берегу небольшого озера, в 40 километрах от города Сортавала. Постоянно живут здесь пятеро: три бабушки, один деду

Комната досталась мне случайно — как и всё лучшее в жизни. Подруга уезжала в Москву, торопилась, передала контакт хозяйки без особых предисловий: «Там коммуналка, но центр, и дёшево». Центр и дёшево — два слова, от которых двадцатичетырёхлетний человек в Петербурге теряет способность задавать уточняющие вопросы. Я позвонила в тот же вечер. Хозяйка, Валентина Ивановна, говорила по телефону кратко и по делу: восемнадцать метров, пятый этаж без лифта, три соседа, плата двенадцать тысяч в месяц плюс коммуналка. «Приходите смотреть. Только сразу скажу — у нас тут живые люди, не музей». Я приехала на следующий день. Дом на Петроградской стороне, доходник начала прошлого века. Лестница с чугунными перилами, по которым можно было прочитать всю историю города: где-то краска облезла до металла, где-то нарос слой за слоем — белый, зелёный, снова белый. На третьем этаже кто-то давно прибил к стене полку с геранью, герань давно умерла, но полка осталась. Дверь квартиры — высокая, с советским глазко