Trending topics
last comment today at 09:10
Однажды Гарри Каспарова, чемпиона мира по шахматам спросили: “На сколько ходов вперед вы думаете?” Многие думали, что он приведет какую-то огромную цифру, и мы поймем, что делает его великим. Ответ показал людям, почему они играют в шахматы хуже Каспарова: “Главное в шахматах это не то, на сколько ходов вперед ты думаешь, а как ты анализируешь текущую ситуацию”. Суть метода в том, что, не зная объективно ситуации, мы начинаем просчитывать ходы, которые оказывается ошибочными в принципе. И поскольку просчитать всего невозможно, очередь до правильных ходов так никогда и не доходит. В результате, мы выбираем лучший вариант из худших. Лучший из тех, которые мы рассматривали. Применяя ту же самую стратегию к жизни, давайте подумаем, как часто мы вместо того, чтобы объективно оценить происходящее, пытаемся просчитать ходы вперед, и как часто позднее эти ходы оказываются не вперед, а в сторону. Увидеть ясно настоящую ситуацию, значит сделать так, чтобы ходы открыли себя сами. Тот, кто говорит, что не знает, что ему делать дальше, всего-навсего не знает, что происходит с ним сейчас.
last comment today at 09:06
Забирала сегодня Саню из школы. Пока ждала, невольно слушала разговор - мама какой-то девочки общалась с учительницей. Девочка при этом медленно одевалась неподалеку. Учительница девочкой была недовольна. Отвлекается, математику не любит, ручки теряет, все время прыгает, сколько можно прыгать, это ведь школа, не детский сад. Мама слушала учительницу и испепеляюще смотрела на дочь. - Слышишь? Арина, ты слышишь? Подойди к нам! Арина в это время уныло натягивала на себя сиреневый комбинезон. Потом она долго боролась с шапкой, сменкой, лямками портфеля, и наконец нехотя подошла ближе. - Ты поняла о чем мы говорили? Ты плохо себя ведешь. Мне придется рассказать все папе. Девочка молча изучала свои сапоги. Они тоже были сиреневыми, как и комбинезон. - Папа может прийти в школу, я сама ему все расскажу, - заметила учительница. - Прекрасно! Арина, ты слышишь? Завтра папа придет в школу! - победно закончила мама. Арина продолжала изучать сапоги. Она стояла напротив матери и учительницы - одна. Они - вдвоем, с другой стороны. Напротив. Белые против красных. Или наоборот. И вот что я думаю. Конечно же я не психолог. В этой конкретной ситуации я вообще никто. Я не знаю ни маму, ни девочку, ни учительницу. Ни тем паче девочкиного папу, которого собрались завтра пригнать в школу. Но я знаю одно. В тот момент, когда ты обьединяешься с кем-то против своего ребенка. Пусть даже на минутку, пусть по мелочи, пусть по праведному поводу. В этот момент ты его - ребенка - теряешь. Нельзя играть на противоположной стороне. Никогда. Даже если ребенок тысячу раз не прав. Если вы на одной стороне - то это ваша общая проблема. И вы вместе будете ее решать. Иначе он остается один. Все, что нужно в этот момент - встать на сторону ребенка. Даже просто физически. Сделать шаг и перенести свое возмущенное тело на другую сторону. Встать рядом. Не напротив - а рядом. Все! Мы - вместе. Да, Хьюстон, у нас проблемы. Мы теряем ручки и не любим математику. И прыгаем. Хьюстон, ты Хьюстон или скаковая лошадь, ну сколько можно прыгать? Но мы - вместе. И мы - в сиреневом. ___________ Svetlana Bagiyan
last comment today at 09:04
Моя кровать была придвинута плотно к стене и стояла прямо у окна. Мне нравилось спать с открытым окном. В дождливую ночь больше всего: я открывал его, клал голову на подушку, закрывал глаза, и чувствовал на лице ветер, и слушал, как деревья качаются и скрипят. Если мне везло, на лицо задувало капли дождя, тогда я представлял себя посреди океана в лодке, качавшейся в такт волне. Я не воображал себя пиратом или что куда-то плыву. Я был просто у себя в лодке. _________ Нил Гейман. Океан в конце дороги
last comment today at 09:04
Подсекай! Мужика надо брать в мужья теплым, пока он к тебе не остыл. Подставь ему ножку, — во-первых, он ее увидит, во-вторых, растянись в полный рост рядом с ним, — обоюдный перелом лучший повод для знакомства. Пригласил в ресторан, а тебе не в чем идти! Мол, купила новые клипсы, а к ним нету ни платья, ни сумочки, ни туфлей, ни пальто. Купит. Купит! Пока в организме влюбленность, они не жмутся. А потом подсчитает столбиком, сколько в тебя вбухал, и пожалеет кому?то отдать. Так что тряси его до свадьбы, как грушу, после свадьбы не вытрясешь ничего. Понахальнее, понаглее! С ними иначе нельзя! Вот сколько на белом свете хорошеньких, умненьких, скромненьких, до конца дней ни одного мужа не заарканили. Им гордость не позволяет на шею вешаться. А не повесишься вовремя на шею сама, кто тебе поможет повеситься в старости?! Бери его на испуг. Чуть что, «я в положении». Ух, они этого боятся! Будто не ты в положении, а он сам! Припугнула — и сразу покупай соски, распашенки, буквари. Пусть смирится, что он отец. И все по плану, когда что позволить, когда по физиономии дать, — чередуй! Это их возбуждает. Есть еще хороший приемчик. Шли по улице, разговаривали, вдруг на ровном месте в слезы и убегай! Хоть на дерево влезь, — догонит! Это как кошка с собакой. Пока кошка сидит, собака вялая. Кошка рванула, собака за ней! Шерсть дыбом, в глазах интерес! Секс начинается с беготни. Но главная задача — выйти замуж, а потом пусть бегает, пока ноги держат. «Любит, не любит» — это для пионеров. Главное — расписаться. Как у людей чтобы. Да, есть муж, а как же! Вон пасется рыжий с яблоком! В старые добрые времена, говорят, мужика можно было брать голыми руками. Увидев краюшек туфли, в обморок падал от перевозбуждения. Сейчас такие экземпляры только в заповеднике. Поэтому надо окружить его лаской со всех сторон, загнать в угол, а там брать за глотку. Шепнул ночью в забытьи «люблю» — врубай свет, вызывай понятых! «Повтори при людях, что ты сказал?» Он жмурится, простынкой маскируется, а ты ему: «В глаза! В глаза! Что ты сказал, подонок, повтори!» Куда он денется при свидетелях. А лучше магнитофончик. Брякнул ночью, ополоумев, «милая» или что покруче, а ты ему запись утром прокрути: «Вам знаком этот голос? Или мы расписываемся, или завтра это прозвучит в программе „Итоги“». Поплачет и поползет в загс как миленький. Поняли. Мужика надо брать живьем, пока тепленький. Ходить на него лучше весной и летом. В нем тогда кровь бродит, подпускает близко, из рук ест. А ты его прикорми. Накидай мясца, зелени вокруг накроши, плесни наливочки. Они же от домашнего дуреют. У холостых за день в пузе кофе с огурцом — все! А как он, значит, корм заглотнет — подсекай! Поводи, поводи, тащи к берегу, а там булыжником по башке и в загс. Девочки, я знаю, что говорю. Опыт есть. Восемь мужей — это серьезная цифра. Правда, все смылись, не выдержали радостей семейной жизни. Ну ничего. Скоро весна. Опять на охоту пойду. В хороший сезон три-четыре мужа взять можно. Конечно, если знать места. Вон, видели, пошел толстый в свитере красном! Даже не взглянул, паразит! Как я с ним жить буду, просто не представляю! ___________ Семён Альтов
Он прощал мне предельно много, Он прощал мне, пожалуй, все, Но сегодня, в проклятые пол второго, Он оделся... и почему-то ушел. Меня мучили сотни вопросов, Может мы, как другие, стынем? Оказалось, все слишком просто. Я во сне, тихо плача... Твердила чужое имя.
В мире нет столько ромашкового чая, чтобы я успокоился и перестал от всего офигевать!
last comment yesterday at 22:37
Самое лучшее - оставить все как есть И продолжать жить, словно ничего не произошло. ___________ Эрих Мария Ремарк «Триумфальная арка»
last comment yesterday at 21:11
— Хочу сказочного принца, — говорит Золушка. — Тебе психопата или алкоголика? — спрашивает добрая фея. — А нельзя нормального? — Милочка, сказочный принц, это уже ненормально.
Ильгам Алимов
last comment yesterday at 20:09
Мой смертный грех это скука. От скуки я могу нечаянно проснуться в Самаре, прикупить 8 соток Гримпенской трясины или, например, завести хомяка, назвать его Анатолием, а потом с изумлением обнаружить, что Анатолий - женщина и что вообще-то я не особенно люблю хомяков. Но чаще всего от скуки я размышляю. У моего дедушки, Виктора Степановича, на такой случай было прекрасное слово "настопи*дело". К 70 годам дедушке настопи*дело примерно все, поэтому размышлять ему приходилось часто. Когда дедушка размышлял, семья ютилась по углам, мухи снижали скорость полета и даже домовая мышь не смела добегать до середины комнаты. Устало и грузно он ложился на кровать, закидывал на подлокотник ногу в грязном чоботе и несколько часов кряду мрачно лупился в потолок. На потолке не было ничего примечательного, кроме коричневых пятен от комариных трупиков и одинокой лампочки на мохнатом от пыли проводе. Дедушка часами изучал эти кровавые созвездия с 60-ваттным солнцем посередине, после чего резко вскакивал и бежал делать какую-нибудь ошеломительную по своим масштабам х*йню. Вспоминая детство, я прихожу к выводу что ничего у нас в доме не было просто и даже самое маленькое дельце превращалось в затею, в которой каждому домочадцу была уготовлена его особенная и неповторимая роль. Так, например, первого мая мы всегда должны были уезжать из города первой же электричкой. Этот скорбный поезд е*нутых отходил от вокзала в что-то районе половины пятого утра. Легенда, транслируемая дедушкой, гласила, что в пустом вагоне мы, разумеется, будем ехать как "кум королю", потому что где же еще возьмутся такие ранние умняшки. Как вы догадываетесь, попасть на вокзал к 4 часам утра можно было только двумя способами, и, конечно же, дедушка был против этих "спекулянтов на такси". Выход из дома в 3 часа ночи был не то чтобы рядовым событием в нашей семье, но мне кажется, этот факт возбуждал деда необычайно. Мы вываливались из дома в сырую майскую тьму, как компактная чумная процессия. Впереди всех бежал дед с огромной тележкой рассады, за ним кряхтела бабушка, которая везла тележку поменьше, чуть поодаль тащился дядя с рюкзаком жратвы а замыкала шествие я, с корнями георгинов в целлофановом пакете. Сбиваться с дистанции было нельзя, потому что каждого зазевавшегося дедушка покрывал такими отменными ебу*ами, что сон смахивало как рукой. На вокзале, конечно же, традиционно выяснялось, что ранних умняшек с рассадой у нас примерно половина города, и что в электричке, скорее всего, сесть удастся только мне, при условии, что какая-нибудь сердобольная старуха подвинется. Помню, когда дед провернул с нами эту штуку в первый раз, я имела неосторожность спросить у него ,а где именно в поезде сидит тот самый "кум королю" и тут же разжилась шикарным выражением "в пи*де на переделке". Больше я у дедушки ничего не спрашивала и вообще четко поняла основной посыл: когда есть затея, вопросы неуместны. А затеи у дедушки были практически всегда, одна шикарнее другой. Однажды, помню, он просто изумительно затеялся с говном. Соседка напротив имела наглость вывалить самосвал навоза. Удовольствие было недешевым, очень ценным в аграрном плане, но у нас, очевидно, не было денег и дед загрустил. Его печаль длилась не так чтобы долго - буквально на второй день он объявил соседке, что ее говно - какое-то говно, и вообще сомнительный товар, в то время как лично он знает где взять настоящий российский продукт проверенного качества абсолютно бесплатно. А дальше я вот, конечно, понимаю, что куда мне со своей хомячихой Анатолием до моего великолепного дедушки. Коров на поле выгоняли часов в 5 утра - ну то есть выгоняли их где-то там, из коровника, а на поле они были примерно в 5. При этом надо понимать, что никакого расписания выпаса у них не было, как пастух пригонит, так и стоят. Поэтому - внимание - вся семья поднималась на утренней зорьке, всем раздавались целлофановые кульки и, извините, совочки, а дальше нужно было сидеть с кульками на изготовке и слушать хлыст. Поле было не рядом с домом, а метрах в 500, за пролеском. Поэтому, собственно, как только пастух щелкал по какой-нибудь заблудшей коровенке и та начинала мычать, наша семья срывалась с места в едином порыве и бежала собирать проверенный продукт. Разумеется, первым, бежал дедушка со здоровущим, сваренным им собственноручно, мастерком и двумя ведрами. Далее - традиционно - бабушка, дядюшка и я. И если выход в майскую ночь еще мог казаться мне романтичным, то выход в ночь за говном не входил в круг моих первостепенных интересов. Бабушка, к слову, тоже не слишком разделяла широту поступка, периодически предлагала дедушке снять со сберкнижки деньги, и прекратить эти во всех смыслах говенные старты. Разумеется, чем больше решений предлагалось старому сквалыге, тем крепче он закусывал удила и тем больше утверждался в правильности своей затеи. Как водится, нас спас случай. При стаде имелся бык, по имени Корсик. Такой образцовый злобный бычара с кольцом в носу и паром из ноздрей. Из под Корсика говно никто не собирал, так как его боялись даже пастухи. Ну и понятно, что Корсик валил и за себя и за того парня - кучи под ним были самые большие, и вероятно, самые скрепные в дедушкином понимании - не какая-то там корова, а целый бык. Вот, собственно, бык и прекратил нашу печаль. Корсику не особенно понравилась, что кто-то размахивает мастерком в непосредственной близости от его, корсиковой жопы, и он от души гонял деда по полю минут 5. Недолго, конечно, но все всё равно очень впечатлились. Больше всех впечатлился сам дед. Он, конечно, еще неделю затирал нам про то, что это пастух-мудак "своих же быков не умеет привязывать", но на поле больше не ходил. В общем к чему это я. Первомай практически наступил, и вот уже два дня подряд я лежу на кровати, пырюсь на потолок и думаю, что все мне, Кате, настопи*дело. Бегите, в общем, пока вам не раздали кулечки. А по деду очень скучаю, да. Отменный был дед. Злой, дурной, но тяги в нем было - ух. Теперь таких практически не делают.
Катя Великина
Будь готова Если ты любишь его – будь готова встретить утром пьяного в стельку, не расспрашивать ни о чём, просто постелить ему коврик, как собаке, преданной и любимой, так он выспится гораздо быстрее и утром будет как шёлковый, понимая, что ты любишь его гораздо сильнее прочих, только за то, что он дома, рядом. Если ты любишь его – будь готова никогда не расспрашивать, прежде чем не накормишь – едой или телом – он сам всё расскажет так, чтобы не ранить твою тонкую душу, цветами будут его сильные руки. Если ты любишь, дай ему в тебя окунуться, не требуя ежеминутно признаний и доказательств любви, мужчине, если он настоящий, не надо кричать постоянно об этом, он способен в отличие от женщины, молча переживать свои чувства, просто прислушайся: с каждым выдохом он произносит "я люблю тебя", а лучше притворись теплой ночью покажи всё, всё, на что ты способна. Не надо мужчину испытывать, гораздо приятнее - оргазмы. Если ты любишь его, просто возьми чертову трубку, ответь, даже когда обида и ревность комом плетут в твоем сердце заговор против сильного пола. Будь готова, если ты любишь, не слышать, что о нем говорят другие: женщины и не очень, они могут завидовать тому, что он сейчас спит с тобой рядом, пусть даже на коврике твоих теплых фантазий. ©
Show more