Душа. Всё ОТ и ДО

Телефон зазвонил рано утром, когда за окном ещё было темно. Я потянулся к тумбочке, не открывая глаз, нащупал холодный экран. Незнакомый номер. Обычно я не беру такие – коллекторы, спам, реклама. Но рука уже нажала зелёную кнопку, и я поднёс трубку к уху. – Алло? – Алексей Викторович? – женский голос, усталый, с хрипотцой. – Меня зовут Марина, я из приюта для животных. Мы нашли ваш номер в старых записях. Я сел на кровати, протёр глаза. Приют? Какие записи? Я не держал животных, никогда не обращался ни в какие приюты. – Вы пять лет назад помогли пристроить собаку, – продолжала она. – Дворняжку с рыжей шерстью. Вы её нашли зимой на трассе. Помните? Я замер. Пальцы сжали телефон. Вспомнил. *** Та зима выдалась злой. Морозы под тридцать, снег валил неделями, дороги чистили плохо. Я ехал из командировки поздно вечером, часов в одиннадцать. Трасса пустая, только редкие фуры проносились мимо, обдавая машину снежной взвесью. Фары выхватывали белую пелену, дворники скрипели, сметая хлопья со

Мать позвонила через месяц после похорон. – Заберёшь Тимофея? – спросила она. – Мне тяжело одной. Я молчал. Сжал телефон сильнее. Тимофея я помнил – рыжий, старый, всегда спал на коленях у отца. Двенадцать лет прожил с ним, с самого котёнка. – Завтра заеду, – сказал я. Положил трубку. Ком встал в горле. Руки дрожали. Я не был на похоронах отца. Когда мать звонила месяц назад, я сказал что не смогу приехать. Работа. Дела. Она не стала настаивать. Мы не разговаривали три года. С того дня, как мой бизнес прогорел. Отец вложил туда последние деньги – продал гараж, взял кредит. А я всё потерял за полгода. Когда пришёл к нему, он сказал только: "Я же говорил, что это риск". И всё. Больше мы не общались. Он ждал извинений. Я ждал чего-то своего. Никто не позвонил первым. Утром поехал к матери. Дом стоял на окраине, двухэтажный, с покосившимся забором. Я вырос здесь. Калитка скрипнула так же, как двадцать лет назад. Мать открыла сразу. Постарела. Седые волосы собраны в пучок, глаза красные. –