Свекровь привезла мужу новую жену и выкинула мои вещи, а я просто позвонила настоящему хозяину

— В этой квартире больше не место женщине, от которой пахнет хлоркой и чужой смертью. Снимай кольцо, Лена, и проваливай к своим пациентам.
Раиса Павловна стояла посреди гостиной, брезгливо зажав нос двумя пальцами. В другой руке она держала мой чемодан — тот самый, с которым я летала на симпозиум в Мюнхен. Секунда — и замок щелкнул, а мои вещи, аккуратно сложенные платья, книги по анатомии и нижнее белье, посыпались на паркет грязной кучей.
Антон, мой муж, стоял у окна. Он не обернулся. Зато рядом с ним, как приклеенная, стояла Вика. Тонкая, прозрачная, с испуганными глазами и длинными волосами. Она выглядела как фарфоровая кукла, которую страшно разбить.
— Лена, пойми, — Антон наконец заговорил, но голос его был сухим, как наждачная бумага. — Вика ждёт ребёнка. Ей нужны условия. А ты… ты же вечно в операционной. Ты даже не заметила, как мы стали чужими. Мама права, эта квартира — родовое гнездо нашей семьи, и здесь должен расти наш наследник.
— «Родовое гнездо»? — я медленно сняла медицинскую маску, которая всё ещё висела на шее. — Антон, ты серьезно? Мы купили эту квартиру четыре года назад.
— Мы? — Раиса Павловна зашлась в сухом, лающем смехе. — Ты дала копейки со своих дежурств! Основные деньги дал Антон! Мой сын — успешный риелтор, он знает цену стенам. А ты здесь была просто гостьей. Временным недоразумением.
Я смотрела на них и видела не людей, а персонажей из плохого спектакля. Вчера я четырнадцать часов вытаскивала с того света пятилетнего пацана. Мои руки до сих пор помнили ритм его сердца. А сейчас мне предлагали поплакать над кучей тряпок на полу.
— Где я должна жить, по-вашему? — спросила я, просто чтобы проверить, насколько глубоко они пробили дно.
— В общежитии при своей больничке! — отрезала свекровь. — Тебе там самое место. А ключи оставь на тумбочке. И не вздумай что-то забрать из техники. Здесь всё куплено на деньги моего сына.
Антон наконец подошел ко мне. В его глазах я увидела не стыд, а нетерпение. Ему хотелось, чтобы я поскорее исчезла. Чтобы эта декорация сменилась новой, где он — великий отец и хозяин жизни.
— Лен, давай без сцен. Вещи я тебе пришлю курьером. Машину оставь, она на меня оформлена. Завтра адвокат пришлет бумаги.
Я молча подошла к куче своих вещей. Нашла там телефон. Экран светился — пропущенный от брата.
— Хорошо, — сказала я. — Я уйду. Но имейте в виду: у каждой стены есть уши. А у каждой сделки — обратная сторона.
— Угрожать вздумала? — Раиса Павловна подбоченилась. — Да кто ты такая? Девчонка из пригорода, которую мы в люди вывели! Иди, иди, пока я полицию не вызвала за бродяжничество.
Я не стала собирать вещи. Зачем? В этой куче не было ничего, что стоило бы моей чести. Я просто надела пальто, взяла сумку с документами и вышла за дверь. В спину мне прилетело: «Дверь плотнее прикрой, сквозит!»
Я спустилась на лифте, вышла во двор. Воздух был колючим. Я села на лавочку и набрала номер.
— Костя? — голос мой не дрожал. — Помнишь ту квартиру в «Золотых ключах», которую твой фонд сдавал Антону с правом выкупа?
— Конечно, Лен. А что? Он решил закрыть сделку?
— Нет, Костя. Он решил, что он уже её хозяин. Выставил меня за дверь.
На том конце провода повисла тишина. Тяжелая, как свинцовая плита. Мой брат Костя не любил, когда обижали его сестру. Особенно, когда это делали люди, живущие на его милости.
— Срок аренды у него истекает через три дня, — голос Кости стал стальным. — Продлевать не будем. Договор выкупа аннулируем из-за нарушения условий конфиденциальности и морального облика. Лена, ты где?
— Я на лавочке, Кость. У своего «родового гнезда».
— Сиди там. Через десять минут за тобой приедет машина. И приготовься — завтра у твоей свекрови плановый прием в нашей клинике. Помнишь? Она ведь думает, что лечится бесплатно «по связям» Антона.
— Помню, — я улыбнулась. — Я сама подписывала её квоту.
Машина Кости привезла меня в его загородный дом. Там было тихо, пахло деревом и спокойствием. Брат не задавал лишних вопросов, просто налил мне чаю и положил передо мной папку. Нет, не синюю. Серую, из плотного картона, с печатью его фонда.
— Смотри, Лен. Антон платил аренду исправно, но оформлено всё было на юридическое лицо. Он убедил свою мать, что квартира уже в собственности. Понты, как обычно. Думал, что раз он мой зять, я закрою глаза на остаток суммы.
— Он не знал, что клиника, в которой лечится Раиса, тоже принадлежит тебе? — спросила я, глядя на огонь в камине.
— Не мне. Тебе, Лен. Это твой пакет акций, который ты получила в наследство от отца. Я просто управляю. Они оба думали, что ты — рядовой врач на зарплате. А ты — та, кто оплачивает счета за её кардиостимулятор.
Я закрыла глаза. Перед глазами стояла Вика — «фарфоровая кукла». Она ведь, скорее всего, даже не знает, что Антон — обычный арендатор с кучей долгов.
Утром я поехала в клинику. Работа — лучшее лекарство. Я провела две консультации, а в одиннадцать часов ко мне в кабинет должна была зайти Раиса Павловна. Она не знала, что «врач-консультант из Москвы», которого ей обещали, — это я.
Дверь распахнулась. Раиса Павловна вплыла в кабинет, шурша дорогим платьем. На её лице было выражение крайнего самодовольства.
— Здравствуйте, доктор! Мне сказали, вы лучший специалист по…
Она осеклась. Глаза её округлились, рот смешно приоткрылся.
— Ты? — прошипела она. — Что ты здесь делаешь? Подменяешь кого-то? Я буду жаловаться руководству! Мне нужен врач, а не…
— Сядьте, Раиса Павловна, — я не подняла головы от медкарты. — Ваше давление и так выше нормы. Хотите, чтобы кардиостимулятор выдал ошибку? Кстати, его модель — «Аврора-7». Очень дорогая вещь. Устанавливалась по программе «Милосердие». Вы ведь знаете, кто спонсирует эту программу?...
читать продолжение