УЮТНЫЕ ИДЕИ!

«У нас будет ребёнок!» — сказала любовница. Жена только усмехнулась… — Антон, открой, там звонят! — донеслось с кухни. — Сейчас, Катя, сейчас… — неохотно отозвался Антон, не отрывая глаз от телевизора. — Может, это к Лизке. У подростков свои графики. — Лизка ещё спит. В субботу она в восемь утра никуда не пойдёт, поверь. Давай уже, открой, пока звонок не разбудил весь подъезд! Катя вытерла руки от теста и всё-таки сама пошла к двери — уж слишком долго не возвращался муж. И буквально замерла в проёме. В прихожей стояла молодая девушка в дорогом пуховике и с лицом, в котором дерзость соревновалась с напряжением. Антон неловко мялся рядом, и, судя по позе, явно пытался вытолкать её обратно. — Ты серьёзно?! — вскинулась Катя. — Это кто? — Да какая-то сумасшедшая… — Антон изобразил удивление. — Я её не знаю вообще, представляешь? Просто ворвалась. Я думал, это курьер. — Сумасшедшая, говоришь? — усмехнулась девушка. — А ничего, что ты говорил мне, что любишь? Что всё ради меня? И что вот-вот уйдёшь? Катя откинула волосы назад, сложила руки на груди. — Значит, ты всё же знаком с ней? — Так, давайте без спектакля, — девушка шагнула вперёд. — Меня зовут Вера. Я — его женщина… читать продолжение 

Выбирала букет перед свадьбой, вдруг цыганка схватила мою руку: «Жених не тот, за кого себя выдаёт» Утро выдалось солнечным и по‑весеннему тёплым. Я стояла перед витриной цветочной лавки, вдыхая пьянящий аромат пионов и роз, и пыталась выбрать букет — главный аксессуар моего свадебного наряда. До церемонии оставалось меньше суток, а я всё никак не могла определиться: пышные кремовые пионы или классические белые розы? Продавец, заметив мои метания, вежливо предложила: — Может, скомбинировать? Нежность пионов и благородство роз — идеальный союз для невесты. Я уже склонялась к этому варианту, когда за спиной раздался хрипловатый голос: — Доченька, дай руку, судьбу твою посмотрю… Обернувшись, я увидела пожилую цыганку в цветастом платке. Её глаза горели каким‑то неистовым огнём, а пальцы, украшенные массивными кольцами, дрожали. — Нет, спасибо, — попыталась отказаться я, но женщина уже схватила мою ладонь своей шершавой рукой. — Ой, беда, беда… — зашептала она, проводя пальцем по линиям на моей руке. — Жених твой не тот, за кого себя выдаёт. В сердце его тайна, а в прошлом — грех. Беги, пока не поздно! Я выдернула руку, чувствуя, как по спине пробежал холодок… читать продолжение 

Мужа не стало пять лет назад. Я каждый месяц носила его родителям по тридцать тысяч, чтобы погасить долги. Но однажды соседка сказала: «Больше не плати. Посмотри, что записала камера». На новогодние каникулы в доме Марины обычно было тихо. Она любила эти дни: короткие прогулки, запах мандаринов, хлопоты на кухне и редкие визиты соседок. Мужа, Андрея, пять лет как не стало. Марина работала бухгалтером в небольшой фирме. В их загородный дом Андрей вложил душу: сам мастерил теплицу, тянул проводку и ставил камеры по периметру. Тогда это казалось причудой, но он говорил: «Маришка, лучше видеть, чем гадать». После его смерти дом стоял пустой — далеко, да и сердце каждый раз сжималось. С родителями мужа, Степаном Ильичом и Верой Аркадьевной, Марина поддерживала отношения без лишней теплоты, но честно. После похорон всплыли долги Андрея. Выяснилось, что часть суммы через расписку переуступили свекрам. Марина решила платить: тридцать тысяч в месяц. Для неё это было заметно, но она считала это долгом семьи и памятью о муже. Пять лет её жизнь была разрезана на куски: от зарплаты до конверта. И вот в январе, у подъезда её встретила соседка, Анна Павловна. Женщина выглядела взволнованной. Когда Марина подтвердила, что снова идет к свекрам с деньгами, соседка отрезала: «Не ходи. Не плати больше. Ты умная женщина, Марин. Я не лезла пять лет, но сегодня не могу молчать. Посмотри запись с твоей камеры из загородного дома». Марина нахмурилась, ведь она давно забыла о системе наблюдения. Анна Павловна объяснила, что когда-то Андрей помог ей настроить доступ к программе на телефоне, чтобы приглядывать за участком. Недавно она случайно зашла в приложение и увидела то, что лишило её сна… читать продолжение 

— Молчать! — верещала свекровь, требуя вернуть сыночку доступ к финансам. Я вышвырнула за порог обоих! Ключ в замке повернулся с противным скрежетом, который в последнее время раздражал меня всё сильнее. Казалось, даже металл сопротивляется тому, чтобы я входила в собственную квартиру. Ручки тяжелых пакетов из супермаркета больно врезались в ладони. Я снова набрала еды на три дня, хотя прекрасно понимала, что к вечеру завтрашнего дня холодильник будет пуст. Мой муж, Олег, обладал удивительной способностью уничтожать котлеты и борщ с такой скоростью, будто готовился к голодной зиме, при этом совершенно не интересуясь, откуда эти продукты берутся. Я ввалилась в прихожую, едва не уронив пакет с картошкой. Тишина. Только из гостиной доносились звуки телевизора и характерные щелчки джойстика. Олег снова «спасал мир» в очередной игре, пока его собственный мир медленно, но верно трещал по швам. — Лена, это ты? — крикнул он, даже не подумав встать. — Там хлеба захватила? А то я бутерброд хотел сделать, а батон кончился. Я медленно выдохнула, считая до десяти. Снимать сапоги пришлось самой, наклоняясь и чувствуя, как гудит спина после десятичасовой смены. Я трудилась начальником отдела логистики — работа нервная, ответственная, требующая постоянного внимания. А дома меня ждала вторая смена — у плиты и с тряпкой. — Захватила, — буркнула я, проходя на кухню. Олег появился в дверях через минуту. В растянутых трениках, с легкой щетиной, которую он называл «брутальной небрежностью», а я — обычной ленью. Ему было тридцать пять. Последние два года он находился в «творческом поиске». Уволился с завода, потому что «мастер — идиот», потом месяц просидел охранником, но там «скучно и дует», и вот теперь он гордо именовал себя фрилансером. Правда, денег от этого фриланса я не видела уже полгода. — Устала? — он полез в пакет, доставая упаковку сырокопченой колбасы, которую я берегла на праздничный стол. — О, классная колбаска. — Олег, это на салат, — попыталась возразить я, но он уже рвал зубами упаковку. — Да ладно тебе, Ленка, не будь жадиной. Я весь день над проектом сидел, голова пухнет. Надо подкрепиться. Я промолчала. Сил спорить не было. Я начала разбирать пакеты, механически расставляя банки и коробки по полкам. Внутри зрело глухое раздражение, похожее на зубную боль. Мы жили в моей квартире, доставшейся мне от бабушки. Ремонт делала я, кредит за машину платила я, продукты покупала я. Олег вносил в семейный бюджет только свое присутствие. Вечер прошел по накатанной схеме. Я готовила ужин, Олег ел, потом снова ушел к компьютеру. Я лежала в ванной, глядя на трещинку на плитке, и думала: когда я превратилась в тягловую лошадь? Самое страшное началось утром. Я собиралась на работу, пила кофе и привычно заглянула в приложение банка, чтобы перевести деньги за коммунальные услуги. На счету, где лежала моя квартальная премия — сто двадцать тысяч рублей, отложенные на ремонт зубов и короткий отпуск, — красовался ноль. Я протерла глаза. Может, сбой системы? Обновила страницу. Ноль. Зашла в историю операций. Вчера, в 14:30, перевод на карту клиента «Тамара П.». Тамара Петровна. Свекровь. Чашка с кофе стукнула о блюдце так громко, что кот подпрыгнул и убежал в коридор. Я ворвалась в спальню. Олег спал, раскинувшись звездой и сладко посапывая. — Олег! — я сдернула с него одеяло. — Лен, ну ты чего? Семь утра… — Где деньги? — мой голос дрожал. — Где сто двадцать тысяч с накопительного счета? Олег сел, моргая. Вид у него был сонный, но глаза забегали. Это выражение нашкодившего школьника я знала слишком хорошо. — А, ты про это… Лен, ну не кричи. Маме нужно было. Срочно. — Что значит «нужно»? У неё пенсия, она работает вахтером. Что могло случиться на сто двадцать тысяч за один день? — Да нет, — Олег почесал живот. — Ей там… ну, в общем, она шубу присмотрела. И еще там долги по кредитке старые закрыть надо было. Она позвонила, плакала. Я не мог отказать матери! Ты же знаешь, у неё сердце слабое. Я опустилась на пуфик. Ноги подкосились. Шубу. И долги. Мои деньги, которые я зарабатывала потом и кровью, ушли на то, чтобы Тамара Петровна купила себе очередную блажь. — Ты отдал мои деньги на шубу? — тихо спросила я. — Ты хоть понимаешь, что мне нужно ставить импланты? Что я хожу с разбитым телефоном, чтобы скопить эту сумму? — Ой, ну начнется сейчас, — Олег закатил глаза. — Зубы подождут, не выпадают же. А мать — это святое. Я, между прочим, мужчина, я должен решать проблемы семьи. — Мужчина решает проблемы за свой счет, Олег! — крикнула я ему в спину. — А ты решил их за мой! Весь день на работе я была сама не своя. В голове крутилась одна мысль: это конец. Нельзя так больше. Это не семья, это паразитизм. Я заблокировала карту, к которой у Олега был доступ, и сменила пароли в онлайн-банке. Когда я вернулась домой, меня ждал сюрприз. В прихожей стояли чужие сапоги. В воздухе витал запах тяжелых духов «Красная Москва». Тамара Петровна была у нас. Они сидели на кухне. Стол был накрыт: моя скатерть, мои конфеты и бутылка коньяка, початая наполовину. — О, явилась, — вместо приветствия произнесла свекровь. Она сидела на моем любимом стуле, величественная, как императрица. — Здравствуйте, Тамара Петровна. По какому поводу банкет? — По поводу твоего эгоизма, Леночка, — заявила свекровь, отставляя рюмку. — Олежек мне всё рассказал. Ты устроила мужу истерику из-за несчастных копеек! Довела мальчика до давления!... читать продолжение 

«Твои родители перетопчутся, а моей маме нужен комфорт» — заявил муж. Я больше не пустила его и свекровь на нашу дачу Пятничный вечер выдался душным и выматывающим. Даша простояла в глухой пробке на выезде из города почти два часа, чувствуя, как от усталости гудят ноги и ноет поясница. Всю дорогу ее грела только одна мысль: сейчас она приедет на участок, переоденется в старую, выцветшую футболку, заварит чай с листьями смородины и сядет под старой антоновкой. Туда, где всегда было прохладно и пахло нагретой за день землей. Даша свернула на знакомую грунтовую дорогу, остановила машину у ворот и, подхватив тяжелые пакеты с продуктами, толкнула калитку. Она сделала всего три шага по вымощенной камнем дорожке и замерла. Пакеты больно оттянули пальцы, но Даша этого не замечала. Она неотрывно смотрела на лужайку под яблоней. Там зияла пустота. Точнее, пустота для Даши. Не было двух массивных, тяжелых кресел из натурального дуба, которые всегда стояли в тени дерева. На их месте, ядовито контрастируя с зеленью травы, красовались два кричаще-розовых шезлонга из самого дешевого, тонкого пластика. На одном из них, вальяжно откинувшись на спинку и прикрыв лицо широкополой соломенной шляпой, возлежала Анна Павловна — свекровь Даши. На маленьком раскладном столике рядом с ней стоял запотевший стакан с холодным чаем и лежала раскрытая книга в мягкой обложке. Услышав скрип калитки, Анна Павловна нехотя сдвинула шляпу на затылок, окинула невестку оценивающим взглядом и снисходительно улыбнулась. читать продолжение 

Выбирала букет перед свадьбой, вдруг цыганка схватила мою руку: «Жених не тот, за кого себя выдаёт» Утро выдалось солнечным и по‑весеннему тёплым. Я стояла перед витриной цветочной лавки, вдыхая пьянящий аромат пионов и роз, и пыталась выбрать букет — главный аксессуар моего свадебного наряда. До церемонии оставалось меньше суток, а я всё никак не могла определиться: пышные кремовые пионы или классические белые розы? Продавец, заметив мои метания, вежливо предложила: — Может, скомбинировать? Нежность пионов и благородство роз — идеальный союз для невесты. Я уже склонялась к этому варианту, когда за спиной раздался хрипловатый голос: — Доченька, дай руку, судьбу твою посмотрю… Обернувшись, я увидела пожилую цыганку в цветастом платке. Её глаза горели каким‑то неистовым огнём, а пальцы, украшенные массивными кольцами, дрожали. — Нет, спасибо, — попыталась отказаться я, но женщина уже схватила мою ладонь своей шершавой рукой. — Ой, беда, беда… — зашептала она, проводя пальцем по линиям на моей руке. — Жених твой не тот, за кого себя выдаёт. В сердце его тайна, а в прошлом — грех. Беги, пока не поздно! Я выдернула руку, чувствуя, как по спине пробежал холодок… читать продолжение 

Я специально оставила карту дома, поехав с мужем на юбилей его матери. Вечер пошёл не по их сценарию Крысоловку я нашла в гараже под старыми тряпками. Дедовская, железная, с пружиной толщиной в два пальца. Нажала — лязгнула так, что мурашки по коже. Я покрутила её в руках и подумала: вот оно. То, что нужно. — Маргарита, ты там уснула?! — Роман крикнул из спальни. — Мы опаздываем! Мы ехали на юбилей его матери. Шестьдесят пять лет. Банкет в загородном клубе, икра, музыканты, тридцать гостей. Роман заказал всё сам, не спросив. Он знал: я в конце достану карту и оплачу. Как всегда. Я надела чёрное платье, взяла нарядный клатч. Положила туда зеркальце, помаду и крысоловку. Карту оставила в сейфе на работе. Я специально оставила карту дома, поехав с мужем на юбилей его матери. Пять лет я платила за всё. За ипотеку, за Романа и его мать. Я руковожу строительным отделом, он — страховой агент. Зарабатывает в три раза меньше. Свою зарплату тратит на брендовые куртки и спиннинги. Мою — на всё остальное. Зинаида Аркадьевна умела просить так, что отказать было стыдно. Зубы болят — я оплатила протезирование. Дача холодная — дала на утепление. Хочет в Кисловодск — купила путёвку. Роман при этом говорил: мама заслужила, она всю жизнь на заводе горбатилась. А Зинаида Аркадьевна при подругах всегда говорила: «Мой Рома — золото, всё для матери делает». Про меня — ни слова. Или с усмешкой: «Ритуля у нас тихая, скромная, повезло ей в нашу семью попасть». Я молчала. Считала ночами деньги и молчала. Но в каждом человеке есть предел. Банкетный зал сверкал люстрами. За столами сидели гости — коллеги свекрови, соседки, дальние родственники. И Клавдия Семёновна, подруга Зинаиды Аркадьевны, с которой они всю жизнь соревновались. Чей сын богаче, чей успешнее. Зинаида Аркадьевна была при полном параде: платье с пайетками, укладка, маникюр. Роман вёл её к столу под руку, как невесту. Я шла сзади. Начался банкет. Икра, сёмга, горячее. Официанты разливали игристое. Свекровь принимала поздравления, поглядывая на Клавдию Семёновну. Ждала своего момента триумфа. Он настал, когда принесли счёт. Зинаида Аркадьевна встала, подняла бокал и громко, на весь зал, произнесла: — Дорогие мои гости! Я хочу сказать особые слова благодарности. Мой сын хотел оплатить этот вечер сам, но Маргарита так настаивала, так умоляла дать ей возможность отблагодарить меня! За то, что я воспитала такого замечательного мужчину! Ритуля, милая, доставай свою волшебную карточку, не скромничай перед людьми! Все гости повернулись ко мне. Клавдия Семёновна смотрела с плохо скрытым любопытством. Роман улыбался, как идиот. Зинаида Аркадьевна не стала ждать. Она протянула руку к моему клатчу, стоящему на столе, и по-хозяйски запустила туда пальцы. Лязг. Крик. Крысоловка впилась в её руку так, что она отпрянула и завизжала. Железо повисло на пальцах. Гости вскочили. Кто-то уронил бокал. Роман схватился за голову: — Рита, что это?! Что у тебя в сумке?! Я встала. Спокойно взяла клатч, разжала механизм и освободила свекровину руку. Она схватилась за пальцы, на которых наливались синяки, и заплакала — не от раны, от позора.… читать продолжение 

Myж пoexaл oтдыxaть c любoвницeй — нo жeнa yжe вcё знaлa… TAKOГO cюpпpизa oн нe oжидaл! …… Baлepa был нa ceдьмoм нeбe oт cчacтья. Haкoнeц-тo oн cмoжeт пpoвecти цeлyю нeдeлю co cвoeй вoзлюблeннoй Людмилoй. B eгo мaшинe yжe лeжaлa пyтёвкa нa двoиx в Eгипeт, a для жeны — пoддeльный дoкyмeнт o кoмaндиpoвкe в Coчи. Beчepoм oн пpишёл дoмoй, пoцeлoвaл Kиpy, пpoвepил днeвник дoчepи и c aппeтитoм пoyжинaл, нe выдaв ни кaпли вoлнeния. Kиpa дaвнo пoдoзpeвaлa измeнy, нo дoкaзaтeльcтв нe былo. Eё интyиция пoдcкaзывaлa, чтo кoмaндиpoвкa — лoжь. Пoзднo вeчepoм, кoгдa Baлepa ycнyл, Kиpa cпycтилacь в гapaж. Eё чтo-тo тyдa тянyлo — нeocoзнaннo, нo нacтoйчивo. Oткpыв бapдaчoк eгo мaшины, oнa yвидeлa тy caмyю пaпкy. Дoкyмeнты выглядeли oфициaльнo, нo, кoгдa oнa дocтaлa иx, cepдцe зacтyчaлo. Ha бeлoм лиcтe c лoгoтипoм тypaгeнтcтвa чёpным пo бeлoмy былo нaпиcaнo: «Baлepий C. и Людмилa K. — пyтёвкa нa двoиx, Xypгaдa, Eгипeт, 7 днeй». Kиpa cтoялa нeпoдвижнo, бyдтo oкaмeнeв. Oшибки быть нe мoглo. Oн нe пpocтo измeнял. Oн coбиpaлcя пpoвecти oтпycк c любoвницeй… читать продолжение 

— Это моя квартира. И мне плевать, что ей сейчас некуда идти и что ты уже что-то ей пообещал! Твоя сестра здесь жить не будет. Ни дня! Ключ привычно щёлкнул в замке. Анна устало вошла в прихожую и, сбросив туфли, медленно провела ладонью по затёкшей шее — день выдался просто ужасным. С утра презентация для важных клиентов, потом бесконечные правки в договоре, а под конец ещё и двухчасовая пробка. Сейчас ей хотелось только одного — тишины, душа и хоть немного покоя. Но покоя в квартире не было. Из гостиной доносились голоса. Один — голос Дмитрия, её мужа. Второй — женский, неприятно гнусавый и слишком знакомый. У Анны неприятно сжалось сердце. Она быстро прошла по коридору, толкнула дверь в гостиную и застыла на месте. На её любимом светлом диване, развалившись с видом хозяйки, сидела Лена — младшая сестра Димы. Рядом стояла огромная спортивная сумка, из которой торчали вещи. На журнальном столике — кружки с недопитым чаем, телефон, косметичка. Всё выглядело так, будто Лена приехала не на пару часов, а собиралась обосноваться здесь всерьёз и надолго. — О, привет, — лениво бросила Лена, едва удостоив Анну взглядом. Дмитрий тут же поднялся с кресла. На лице у него была виноватая улыбка человека, который прекрасно понимает, что натворил. — Анют, ты уже дома… Тут просто такая ситуация… — Какая ещё ситуация? — спокойно спросила Анна, хотя внутри уже закипала злость. — Почему твоя сестра сидит здесь с вещами? Дмитрий нервно потёр шею. — У Ленки проблемы с квартирой. Она поссорилась с соседкой, и та попросила её съехать. Ну и я подумал… — Ты подумал? — переспросила Анна, медленно переводя взгляд на мужа. — Интересно. И когда именно ты собирался спросить моего мнения? Лена демонстративно закатила глаза и принялась рассматривать ногти. — Вообще-то я пришла к брату, а не к тебе, — процедила она. — И квартира, если что, не только твоя. Этого оказалось достаточно. Анна почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось. — Встала. Собрала вещи. И вышла отсюда, — ледяным голосом произнесла она. — Прямо сейчас. — Ань, подожди, не начинай… — попытался вмешаться Дмитрий. — Не начинать? — Анна резко повернулась к нему, и он невольно сделал шаг назад. — Ты без моего ведома приводишь сюда свою сестру с чемоданами и считаешь, что это нормально? — Я хотел всё объяснить, просто ты была занята на работе… — Это моя квартира, и мне совершенно плевать, что ей негде жить и что ты уже успел ей что-то пообещать! Твоя сестра здесь не останется ни на один день! Лена тут же вскочила с дивана. — Да ты совсем обнаглела! — выкрикнула она. — Я попросилась временно пожить, а ты истерику устраиваешь! — Истерику? — Анна коротко усмехнулась, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Истерику в моей жизни постоянно устраиваешь именно ты. И раньше я почему-то терпела. Но теперь — хватит. Я сказала: убирайся. — Дима, ну скажи ей хоть что-нибудь! — возмущённо взвизгнула Лена. Дмитрий выглядел жалко и растерянно. Он переводил взгляд с жены на сестру и явно не понимал, чью сторону выбрать. — Аня, ну куда она сейчас пойдёт? Уже поздно. Нельзя же выставлять человека ночью на улицу. — Человека? — Анна прищурилась. — Для тебя — родная сестра. Для меня — чужой человек, который годами отравляет мне жизнь. Она отвернулась к окну, стараясь успокоиться. Но воспоминания уже нахлынули сами собой. Шесть лет назад, сразу после свадьбы, Анна была совсем другой. Влюблённой, счастливой, полной надежд. Она искренне любила Дмитрия и наивно верила, что сможет стать частью его семьи. Как же она ошибалась. С матерью Димы, Валентиной Петровной, Анна познакомилась через неделю после свадьбы. Она тогда ужасно волновалась: купила дорогие конфеты, красивый букет, всю дорогу мысленно репетировала вежливые фразы. Дмитрий уверял, что мама будет рада его выбору. Но радости в глазах Валентины Петровны не было и близко. Только холодный, оценивающий взгляд и неприятная усмешка. — Значит, это ты, — медленно протянула свекровь, даже не предложив Анне присесть. — Димочка много о тебе рассказывал. — Очень приятно познакомиться, — натянуто улыбнулась Анна, протягивая цветы. — Поставь куда-нибудь, — равнодушно бросила Валентина Петровна и сразу повернулась к сыну. — Дима, ты хоть понимаешь, что натворил? Мог выбрать нормальную девушку, а женился неизвестно на ком. Фразу она не закончила, но её взгляд сказал всё гораздо лучше слов. Минут через десять из комнаты вышла Лена. Тогда ей было двадцать три, и она была практически точной копией матери — те же поджатые губы, тот же презрительный взгляд. Она окинула Анну взглядом и усмехнулась. — А, это та самая, — протянула Лена и плюхнулась рядом с матерью. — Мам, я, кстати, видела фотки со свадьбы. Это платье она серьёзно сама выбрала? Такое ощущение, что оно из дешёвого секонда. — Лен, хватит, — тихо сказал Дмитрий. Но уверенности в его голосе не было. — А что такого? — фыркнула Валентина Петровна. — Я вообще не понимаю, куда Дима смотрел. Вот Таня Орлова — совсем другое дело. И семья приличная, и сама врач-косметолог, красавица… Анна тогда едва сдержалась, чтобы не уйти. Ей хотелось хлопнуть дверью и больше никогда не видеть этих людей. Но Дмитрий взял её за руку, посмотрел с мольбой — и она промолчала. Тогда ей казалось, что всё ещё можно исправить. Но годы шли, а становилось только хуже. Валентина Петровна никогда не упускала возможности унизить невестку. На каждом семейном ужине она демонстративно восхищалась другими женщинами. — Вот Катя Смирнова молодец. И карьеру сделала, и квартиру купила, и машину. Не то что некоторые. После таких фраз свекровь обязательно смотрела на Анну долгим выразительным взглядом. То, что у самой Анны была хорошая должность, стабильный доход и именно её квартира стала семейным жильём, Валентина Петровна предпочитала не замечать. А Лена всегда с удовольствием поддерживала мать. Каждая колкость, каждое замечание — всё превращалось для неё в развлечение. — Ань, а ты не думала волосы подлечить? Они у тебя какие-то тусклые. — Ты только не обижайся, но мне кажется, ты сильно поправилась. Диме раньше вроде нравились стройные. — А правда, что твоя мама уборщицей работает? Мне Валентина Петровна рассказывала. Каждый визит к родственникам мужа был для Анны настоящим испытанием. Но хуже всего было поведение Дмитрия. Он никогда не защищал её по-настоящему. Да, иногда просил мать и сестру «не начинать». Иногда пытался перевести тему. Но ни разу жёстко не поставил их на место. — Они не специально, — оправдывался он потом. — Маме просто тяжело принять, что у меня своя семья. А Ленка ещё ребёнок. Но Анна прекрасно понимала: дело вовсе не в этом. Валентина Петровна искренне считала её недостойной своего сына. А Лена просто наслаждалась возможностью чувствовать власть над братом и его женой. Потом начались проблемы с деньгами. Сначала Дмитрий вскользь упомянул, что мать просила помочь Лене оплатить квартиру. Анна тогда ничего не сказала — всё-таки сестра. Но просьбы становились всё чаще. То Лене нужны деньги на новую одежду. То на курсы. То срочно понадобились деньги на поездку с подругами. И каждый раз Валентина Петровна звонила сыну одним и тем же тоном: — Димочка, ну неужели ты откажешь родной сестре? Анна всё чаще замечала, что деньги буквально утекают из семейного бюджета. А Лена при этом спокойно покупала себе новые вещи и даже не считала нужным благодарить брата. Будто он был ей обязан. Когда Анна попыталась поговорить об этом с мужем, тот только отмахнулся. — У неё сейчас сложный период. — Дима, ей двадцать пять лет! Она взрослая здоровая женщина! — Она работает. — Работает? Три часа в день в магазине одежды — это не работа, а игра в самостоятельность! Но Дмитрий ничего не хотел слышать. Для него Лена навсегда оставалась маленькой сестрёнкой, которую нужно спасать и содержать. А мнение матери всегда стояло для него выше мнения жены. Последней каплей стала их годовщина два месяца назад. Анна заранее заказала столик в ресторане, купила красивое платье и весь день ждала вечера. Ей хотелось хоть ненадолго почувствовать себя счастливой рядом с мужем. Но за час до выхода Дмитрию позвонила мать. — Ань… прости, — виновато сказал он. — Маме плохо. Нужно срочно ехать. — Что случилось? — Давление поднялось. Ленка одна паникует. Они поехали. Конечно же, поехали. Всю дорогу Анна молча смотрела в окно, сжимая пальцы до боли. Когда они вошли в квартиру, Валентина Петровна лежала на диване с трагическим видом, а Лена бегала вокруг неё как заботливая сиделка. — Димочка, слава богу, ты приехал! — простонала мать. Дмитрий тут же бросился к ней. Анна осталась стоять в стороне. — Может, скорую вызвать? — спокойно предложила она. — Не нужна мне никакая скорая! — резко ответила Валентина Петровна. — Мне просто нужен сын рядом. Они просидели там почти до полуночи. Никакого ресторана. Никакой годовщины. И удивительным образом Валентине Петровне стало гораздо лучше сразу после того, как Дмитрий заказал еду и пообещал провести вечер с ней. А Лена всё это время сидела с телефоном и время от времени бросала на Анну довольные взгляды. Когда они вернулись домой, Анна долго молчала. А потом тихо сказала: — Твоя мать всё это устроила специально. — В каком смысле? — не понял Дмитрий. — Она притворялась. Давление у неё было нормальным, я видела показатели на тонометре. Она просто захотела сорвать наш вечер. Дмитрий резко поднял голову. — Ты вообще понимаешь, что сейчас говоришь? Моя мать не способна на такое!... читать продолжение 

Невеста скрыла, что знает португальский. За свадебным столом она услышала, как жених шепчет матери: «Потерпи, скоро всё будет нашим» Я поставила бокал на стол и вытерла ладони о салфетку. Пальцы были мокрые – не от шампанского, от пота. Свадебное платье давило под рёбрами, и я всё никак не могла вдохнуть полной грудью. Андрей сидел слева, его мать Анна Карловна – через два стула. Между ними – двоюродный брат Андрея, приехавший из Лиссабона. Анна Карловна наклонилась к сыну, и я услышала то, ради чего терпела два года. Но сначала – как я здесь оказалась. Семь лет я прожила одна. После развода осталась трёхкомнатная квартира – подарок от родителей, дарственная, оформленная ещё до моего первого брака. И дочка Варя, которой тогда было семнадцать. Работала логистом в экспортной компании. Маршруты, накладные, таможня. В две тысячи двадцать первом компания начала работать с бразильскими поставщиками, и я пошла на курсы португальского. Год занятий, три раза в неделю по полтора часа. Сорок восемь тысяч за курс. Язык мне лёг хорошо, и через год я уже читала контракты без словаря, переписывалась с поставщиками напрямую. На работе это оценили – подняли зарплату на двенадцать тысяч. Андрея я встретила в две тысячи двадцать четвёртом. На дне рождения у подруги Лены, в маленьком грузинском кафе на Покровке. Ему было тридцать восемь, мне – сорок шесть. Он наполовину португалец: мать Анна Карловна переехала в Россию тридцать лет назад, вышла замуж за русского. Муж давно ушёл, она осталась. Дома они с Андреем говорили по-португальски – привычка, которую Анна Карловна ревностно поддерживала. читать продолжение