В Ориссе, в маленькой придорожной деревеньке на берегу пруда местный дхоби (прачка) остервенело колотил бельем о стиральный камень.

Он делал это каждый день и, работая, научился не замечать ничего вокруг. Не заметил он и группу странников в шафрановых одеждах, которые шли мимо по дороге. И они бы не заметили его, если бы самый молодой и красивый из них вдруг не оторвался от своих спутников и не подбежал к дхоби.
Всего за мгновенье до этого мир не существовал для Гауранги, так же как не существовал он для убогого дхоби. В мире стиральщика белья были только он, стиральный камень да грязное белье, а в мире Гауранги были только Он и Господь Вселенной, позвавший Его к Себе. Кто сможет объяснить, почему эти два мира вдруг столкнулись?
Почему из миллионов людей выбор Гауранги пал на убогого прачку из орисской деревни? Почему именно ему Гауранга захотел дать веру в Святое имя?
— Эй, дхоби! Скажи «Харибол».
Краем глаза увидев шафрановые одежды, стиральщик белья испугался, что санньяси попросит у него милостыни. Стараясь не глядеть на незнакомца, он пробурчал, что у него нет денег.
— Я ничего от тебя не хочу, дхоби. Поверь мне. Просто скажи «Харибол», и Я пойду дальше Своей дорогой.
Дхоби не верил. Ему чудился какой-то подвох. Он боялся, что если исполнит просьбу незнакомца, то тот заставит его платить. В этот миг его осенила идея. Он придумал как избавиться от навязчивого санньяси. «Я бедный человек. Мне нужно работать целый день, чтобы прокормить семью. Если я перестану колотить белье и буду повторять имя Хари, как Ты просишь, то моя семья останется голодной».
— Только и всего? Тогда давай Я за тебя поколочу белье, а ты тем временем скажешь «Харибол», — не отступал Гауранга.
Дхоби смутился. Брахману да еще и санньяси не полагалось даже разговаривать с ним, не то что колотить за него белье. От отчаяния, загнанный в угол, он согласился произнести Святое имя: «Хорошо, пробурчал он, говори мне, что я должен сделать».
— Скажи «Харибол!».
— Харибол.
— Повтори еще раз.
— Харибол.
— Еще раз, пожалуйста.
— Харибол, Харибол, Харибол, Харибол... — имя Хари как будто пристало к его языку. Снова и снова он повторял его, как безумный. Волны экстаза пробегали по его телу, и через мгновение он воздел руки к небу и пустился в пляс, повторяя Харинам. А Гауранга, довольный и счастливый, вернулся к Своим спутникам, которые со стороны смотрели на это забавное зрелище.
— Что Ты сделал с ним?
— Ничего. Я просто дал ему Харинам. Все остальное делает Имя.
Они сели на отдалении, чтобы немного отдохнуть и посмотреть, чем кончится эта история. Вскоре к пруду пришла жена дхоби. В руках у нее был большой поднос с рисом. Каждый день она приносила ему обед, чтобы он не терял времени зря. Но сегодня она, к своему изумлению, застала своего мужа танцующим. «Я и не подозревала, что ты у меня танцор», — чуть презрительно произнесла она.
Муж не отвечал, он продолжал танцевать и с уст у него срывались странные звуки. Она подошла поближе. Посмотрев мужу в глаза, она вдруг увидела, что глаза его остекленели. Мужа там не было. «Дух, — подумала она. — В него вселился дух!» Истошно закричав, она бросилась обратно в деревню.
Перепуганная женщина стала бегать по соседям, стучаться во все двери и кричать: «Помогите, люди добрые! В моего мужу вселился дух!» Соседи сбежались на ее зов и, прибежав на берег пруда, своими глазами убедились в правоте несчастной: дхоби, которого они хорошо знали и за которыми ничего подобного не водилось, плясал, как одержимый. Они посмеялись, но подойти ближе не осмелились: кто его знает, что может вытворить этот бесноватый?
С небольшого расстояния они принялись звать его по имени в надежде вывести из транса, но дхоби не слышал. Он танцевал в такт со Святым именем, плясавшим на его языке. Тогда какой-то сердобольный смельчак подбежал к соседу и, схватив его за руку, стал трясти. Но, стоило ему прикоснуться к стиральщику белья, как он почувствовал волну экстаза, от которой содрогнулось все его тело. «Господи, как хорошо, — только успел подумать он, а на его языке уже заплясало Святое имя. «Хари! Хари! Кришна...» Смельчак не стал ждать.
Радостно хохоча и напевая, он вприпрыжку добежал до своих односельчан, и, обнимая одного за другим, стал давать им Хари-нам. Скоро вся деревня плясала на берегу пруда.
Гауранга смотрел и улыбался. Он думал: «Еще немного, и в такт со Святым именем запляшет весь мир».