Нежные закусочные рулетики
Ингредиенты:
Ветчина 150 гр (у меня 80 ккал/100 гр)
Творожный сыр 100 гр (у меня хохланд с зеленью)
Перец болгарский красный и желтый 100 гр
Укроп совсем немного
⠀
Приготовление:
Перец и укроп нарезаем мелко, смешиваем с творожным сыром. Берём ломтик ветчины, смазываем его начинкой, сворачиваем в рулет и разрезаем рулет напополам. Получается мини-рулетики. Каждый рулетик протыкаем шпажкой, украшаем по желанию зелёным луком и выкладываем на тарелку!
⠀Приятного аппетита!
Свекровь хотела блеснуть перед роднёй за мой счёт. Зря она выбрала столько свидетелей
Я всегда знала, что моя свекровь, Галина Аркадьевна, — женщина с имперским размахом.
Если она сажала помидоры на даче, то это была плантация, способная прокормить небольшую деревню. Если она обижалась, то с показушными охами, за валидолом бегали все, включая соседского кота.
А уж если у неё намечался юбилей... Тут тушите свет и прячьте кошельки.
Приближалось её шестидесятилетие. Я, честно говоря, ждала подвоха, но масштаб бедствия оценила не сразу.
В тот вечер я приготовила на ужин домашние котлеты — те самые, знаете, из смешанного фарша, с чесночком, в сухарях, чтобы корочка хрустела, а внутри сок.
К ним — воздушное картофельное пюре на деревенском сливочном масле и свои, хрустящие бочковые огурчики.
Муж мой, Максим, уплетал это великолепие так, что за ушами трещало. Запил холодным домашним морсом из клюквы, довольно крякнул и выдал:
— Ленок, тут мама звонила. Она определилась с юбилеем. Будем отмечать в ресторане «Золотая подкова». Там зал с колоннами, лепнина, всё как она любит.
— Замечательно, — я спокойно собирала тарелки. — Рада за неё. Накопила, значит.
Максим как-то неуютно поёрзал на стуле.
— Ну... она же пенсионерка. Какие у неё накопления? В общем, мы с ней посоветовались, и решили, что это будет наш ей подарок. Ты же у нас хорошо зарабатываешь, должность руководящая.
Он виновато отвел взгляд и добавил:
— Мама так всем и сказала: «Моя Леночка — как хорошая дочь, она всё организует и оплатит». Там банкет на сорок человек, ведущий с баяном, ну и торт трехъярусный.
Я замерла с тарелкой в руках.
Сорок человек? Ведущий? Торт?
В «Золотой подкове» ценник такой, что на эти деньги мы могли бы вдвоем на две недели улететь к морю.
Причем, из этих сорока человек моих родственников не было ни одного. Сплошь троюродные тетушки из неведомых райцентров, какие-то племянники, которых я видела один раз на свадьбе, и мамины подружки по хору.
Я медленно поставила тарелку в раковину.
— Максим, а ты ничего не перепутал? С каких пор я стала главным спонсором фестиваля имени Галины Аркадьевны?
— Лена, ну не начинай! — заныл муж, применяя свою излюбленную тактику «я в домике». — Ну это же мама! Один раз ради семьи можно и раскошелиться. Тем более, гости уже приглашены, меню согласовано. Не можем же мы ударить в грязь лицом перед родней!
Меню согласовано. Гости приглашены.
То есть меня просто поставили перед фактом, выписав счет на кругленькую сумму.
Я ничего не ответила. Просто ушла в спальню.
Скандалить не в моих правилах, я предпочитаю действовать.
На следующее утро субботы Максим пошел в душ, оставив свой телефон на тумбочке. Экран загорелся — пришло сообщение в семейный чат «Родня», куда меня благоразумно не добавили.
Я не любительница читать чужие переписки, но тут глаз сам зацепился за знакомое имя.
Писала Галина Аркадьевна своей сестре, тете Наде:...ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ
—Ты ни кто. Мы забираем твою квартиру. — спокойно сказала свекровь. Она ещё не поняла, что я пришла не проситься, а проверять.
Марина возвращалась домой уже затемно. Майский дождь мелко стучал по лобовому стеклу такси, фонари расплывались жёлтыми пятнами, а в висках неприятно пульсировала усталость. День был бесконечный: проверка, скандал у клиента, срочный отчёт, который пришлось переделывать почти с нуля. Единственное, о чём она сейчас мечтала, — снять туфли, налить себе горячего чая и хотя бы полчаса посидеть в тишине.
Она поднялась на свой этаж и сразу почувствовала что-то странное. Дверь квартиры была не заперта до конца. Не распахнута, нет, просто прикрыта неплотно, будто кто-то заходил с занятыми руками. Марина машинально нахмурилась. Игорь всегда запирал дверь. Всегда. Даже днём.
Она толкнула дверь и замерла.
В прихожей стояли чужие чемоданы. Большой розовый с облезлой ручкой, детский рюкзак с динозаврами и две огромные клетчатые сумки, из тех, с которыми обычно ездят на дачу или переезжают навсегда.
Из кухни доносились голоса.
Марина медленно сняла мокрый плащ, поставила сумку на пол и прошла дальше. Внутри уже поднималось знакомое тяжёлое чувство — то самое, когда ещё ничего не произошло, но организм первым понимает: сейчас будет плохо.
На кухне горел яркий свет. Тамара Павловна сидела за столом в своём тёмно-синем халате и спокойно пила чай из большой кружки с золотой каёмкой. Рядом лежал телефон, какие-то бумаги и пакет с лекарствами. Игорь стоял у окна, сунув руки в карманы домашних штанов, и смотрел куда-то во двор.
А за столом, развалившись так, будто всегда здесь жила, сидела Олеся — младшая сестра Игоря. Она листала что-то в телефоне и даже не подняла голову.
— О, пришла, — равнодушно бросила она.
Марина медленно перевела взгляд на мужа.
— Что происходит?
Игорь дёрнул плечом, будто вопрос был неудобным, но не неожиданным.
— Сядь сначала.
Вот именно после этих слов у неё внутри всё оборвалось. Люди никогда не говорят «сядь сначала», если новости хорошие.
Тамара Павловна поставила кружку на стол аккуратно, с лёгким стуком блюдца, и заговорила таким тоном, каким обычно объявляют расписание электричек:
— Олеся с Артёмом пока поживут здесь.
Марина несколько секунд молчала, пытаясь понять смысл фразы.
— В смысле… пока?
— В прямом. Они разводятся. Куда ей идти с ребёнком?
Олеся демонстративно вздохнула и закатила глаза, словно ей уже надоел этот разговор.
— Мам, ну не начинай опять.
Марина посмотрела на чемоданы в коридоре, потом снова на свекровь.
— И почему я узнаю об этом сейчас?
Тамара Павловна пожала плечами:
— А что бы изменилось, если бы узнала утром?
В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже чайник на плите шумел как-то слишком громко.... читать полностью
"Они брали у Алины деньги каждую пятницу. В день рождения внучки не пришли — и отец сказал фразу, после которой назад уже не возвращаются
Каждую пятницу ровно в девять утра у Алины с карты уходили деньги родителям. Не «когда получится», не «если останется», а как по звонку. Будто в этой семье есть вещи, которые не обсуждаются: родители стареют, дочь помогает, хорошие дети не считают. Она тоже долго не считала. Ни свои переработки, ни просроченные счета, ни то, как у семилетней Сони уже начинали жать зимние ботинки, а она всё откладывала покупку «до следующей недели». Но в день рождения дочери родители даже не пришли. А вечером отец сказал фразу, после которой Алина впервые открыла банковское приложение не как дочь — а как человек, которого слишком долго держали на коротком поводке.
Когда она впервые настроила этот перевод, ей было даже немного легче дышать. Будто наконец-то выпрямилась какая-то старая внутренняя вина. Мать жаловалась, что клиентов в парикмахерской стало меньше. У отца на складе урезали смены. В их голосах не было прямой просьбы, только это привычное тяжёлое молчание, в котором ребёнок сам додумывает, что он должен сделать.
Алина тогда сидела на кухне, в съёмной двушке с облупленным подоконником, пила остывший чай и вбивала реквизиты, как будто подписывала не перевод, а собственную верность семье. Ей казалось, именно так и выглядит благодарность. Не словами, а делом. Не громко, а регулярно.
Три года спустя эта «благодарность» выглядела как пакет с продуктами в долг, как кредитка, на которую покупали самое необходимое, и как Игорь, её муж, который приходил со второй смены с рассечёнными от холода руками и всё реже спрашивал, надолго ли ещё их дом будет стоять на последнем рубеже ради чужого комфорта.
Он не скандалил. В этом и была вся беда.
Однажды вечером он просто положил перед ней выписку из банка и тихо сказал:
— Хоть на месяц. Попроси их сократить сумму. У нас Соня уже вторую неделю ходит в тесной обуви.
Алина посмотрела на его пальцы, перемотанные пластырем, и вместо ответа взяла его за руку. Она сама слышала, как фальшиво это прозвучало:
— Им сейчас тяжело.
Но правда была в другом. Ей было страшно даже представить разговор, в котором она скажет родителям: «Теперь не могу». Потому что с детства знала, как быстро в их семье любое «не могу» превращается в «не хочешь».
За день до Сониного дня рождения мать позвонила сама. Голос был бодрый, почти праздничный.
— Мы приедем, конечно. Как же не приехать. Сонечку поцелуем, подарок привезём. Не переживай.
И Алина поверила. Потому что иногда человеку проще снова поверить, чем признать, что его уже давно держат рядом только до тех пор, пока от него есть польза.
В субботу с утра квартира пахла бисквитом и ванильным кремом. На дверце шкафа висело Сонино розовое платье. На столе стояли бумажные стаканчики, дешёвые колпачки, салат в хрустальной миске, которую Алина берегла для гостей. Игорь надувал шарики, ругаясь себе под нос, потому что насос опять заедал. Соня бегала по комнате и каждые пять минут спрашивала:
— А бабушка с дедушкой уже едут?
Алина улыбалась и говорила:
— Едут, солнышко. Конечно едут.
В два часа пришли дети из подъезда. В половине третьего начались конкурсы. В три Соня уже не спрашивала вслух, но всё чаще поглядывала на дверь. Это было хуже. Когда ребёнок ещё надеется, но уже начинает стесняться своей надежды.
К четырём торт был разрезан. На диване так и лежал пакет с маленьким подарком, который Алина заранее подписала от имени бабушки и дедушки — на случай, если те опоздают и будет неловко. Два стула у стены остались пустыми весь праздник.
Когда последний ребёнок ушёл, в квартире стало слишком тихо. Сладко пахло кремом, липли к полу конфетти, на скатерти остался круглый след от чашки. Соня ушла в комнату и закрылась, будто просто устала. Но Алина знала этот способ плакать так, чтобы не мешать взрослым.
Она набрала отца первой.
Он ответил не сразу. На фоне слышались голоса, звон посуды, чей-то смех.
— Алло, — сказал он так, будто она отвлекла его по пустяку.
— Вы где? — спросила Алина.
Короткая пауза.
— У Дениса. У них сегодня шашлыки. Нас позвали ещё утром, тут народу полно… сама понимаешь.
Алина сначала даже не поняла.
показать полностью
Фильтр
Правая колонка