Что почитать онлайн?

Запах корвалола и спирта, казалось, въелся не только в кожу, но и в самую душу. Двадцать четыре часа на ногах. Три тяжелых ДТП, один инфаркт, который чудом удалось довезти до реанимации, и бесконечная череда ложных вызовов под утро. Я привалилась спиной к закрытой входной двери нашей квартиры и просто закрыла глаза, мечтая раствориться в тишине. Стянуть тяжелые ботинки было сродни подвигу. Ноги гудели так, словно я пробежала марафон. — Сашка! Ты? — из гостиной вылетел Сергей. Он буквально светился. Глаза горят, волосы взъерошены, на лице – та самая мальчишеская улыбка, в которую я влюбилась пятнадцать лет назад. Энергия била из него ключом, хотя на часах было начало девятого утра. — Сереж… — я попыталась улыбнуться в ответ, чувствуя, как лицо стягивает от усталости. — Я дома. Как же я устала… Он даже не дослушал. Подлетел ко мне, схватил за талию и закружил по тесному коридору, едва не сбив вешалку. — Свершилось! Сашка, мы это сделали! — его голос звенел от восторга. — Мне только что

- Ты видела нового жильца из восемьдесят шестой? Прикатил на красной Ауди. Выхожу из лифта, и до меня доносится приглушённый голос соседки снизу. Останавливаюсь, хотя мне осталось сделать пару шагов до своей квартиры. Дурацкая счастливая улыбка никак не сходит с лица, потому что сгораю от нетерпения. Так хочу увидеть, как в нашу новую спальню впишется кровать, которую только что должны были доставить. - Ой, видела их! - Подхватывает второй женский голос. - Жену привёз. Такая фифа эффектная! Волосы идеальные, на шпильках, с красной, дорогущей сумочкой. И такая загорелая, наверное, только с курорта вернулась. - И не говори, Николаевна. А он над ней так и вьётся! За талию обнимал, в шею целовал. Сразу видно, что пылинки с неё сдувает. Голоса стихают, внизу хлопает дверь, а я просто перестаю дышать. Восемьдесят шестая квартира - это наша новая квартира. И мужа есть красная Ауди. Стою в подъезде в своих любимых кедах, и в голове набатом бьёт только одна мысль. Какая ещё жена? О чём они? Я

— Почему у нас дверь открыта? — удивленно смотрю на Юру. — Ты не закрыл что ли? — Да вроде закрывал, — неуверенно произносит он. — Нужно до щелчка всегда закрывать. Вот так, — подхожу к двери, закрываю ее и тяну на себя за ручку. — Мы с Миланой тоже как-то раз весь вечер просидели с приоткрытой дверью. Надо поменять этот дурацкий замок. Юра обувается, выходит из квартиры и в упор смотрит на Милу, которая стоит с ключом в руке. Как же невовремя она пришла. Сейчас он устроит ей взбучку. — Юра? — таращится на него во все глаза. — Я не знала, что ты приедешь сегодня. — Я тоже не знал, что ты пойдешь в салон к Лиде, — цедит сквозь зубы. Пропускает ее в квартиру, заходит сам, и захлопывает дверь так, что я вздрагиваю. — Объясни мне, что все это значит?! Зачем ты это сделала? Подставить меня решила?! — Подставить? — в шоке выдыхает дочь. — Юр, у меня даже в мыслях такого не было. Я честное слово не знала, что это ее салон. Меня подружка туда привела. Ей… ей это… нужны были фотографии беремен

Сжимаю в руках телефон, на котором на весь экран застыло фото моего мужа. Мозг не сразу понимает, что происходит. Это шутка какая-то? Я смотрю внимательнее. Мой муж в моем рабочем столе, в компании со стройной брюнеточкой. Номер абонента, который отправил фото неизвестен. Делаю глубокий вдох и пытаюсь привести мысли в порядок. Может это какая-то ошибка? Может это вообще не он? Мой муж известный бизнесмен. А сегодня он продает часть бизнеса влиятельным партнерам. Может кто-то таким образом решил сорвать сделку? С нами такое не впервые. Я поворачиваю телефон, словно стараясь рассмотреть каждую деталь. Может это всё-таки фотошоп? Или искусственный интеллект? Сейчас чего только не придумают, чтобы опорочить честь и репутацию человека. Быстро откладываю телефон в сторону и начинаю думать. Я не из тех женщин, что сразу бегут к мужу с обвинениями, кидаются тапками и подают на развод. Тем более я хорошо знаю, кто мой муж. Известный в прошлом футболист, теперь владелец успешной компании. У нег

Я никогда не была тряпкой и рафинированной сладкой девочкой. Папа – военный воспитывал меня почти также, как и вверенных ему солдат-срочников. Жёстко. Самозабвенно. Часто с матом. Но даже мне сейчас сложно слушать раздающиеся из кабинета моего мужа "звуки". Сердце грохочет в груди, когда я прислоняюсь лбом к холодной тёмной двери его кабинета. В голове по кругу звучит только одна мысль: «Мой муж мне изменяет. Ярослав изменяет мне». Замираю и до боли закусываю губу. Впиваюсь пальцами в металлическую ручку и дышу-дышу-дышу. Хочу ли я увидеть то, что там происходит? Нет, я бы сверкая пятками бежала отсюда… но разве можно убежать от предательства и от себя? Никогда. Папа учил, что любую проблему нужно решать сразу, как только она возникла на горизонте… поэтому я отлипаю от двери, бесшумно открываю её… и не дыша смотрю на них. "Никаких слёз, Ева!" – мысленно шепчу себе, - "никаких слёз!" Ты же знала, что увидишь именно это. Горько усмехаюсь. Да, розовые очки спали с меня сегодня, когда я с

Любовница мужа выложила новое фото. Они с Данилом на обеде в любимом ресторане. На губах легкая улыбка, она смотрит в камеру со спокойствием царицы, приподняв бокал. Сколько раз он ходил на обед с ней вместо меня? Говорил, что занят – работа Данила ведь святое у нас в семье! – и спокойно шел с ней. Со злостью выключаю телефон. В последние дни я испытываю целую палитру чувств: злость, гнев, обиду, апатию и они сменяют друг друга с поразительной быстротой. Нужно перестать следить за ними. Обидно оказаться на обочине, но рано или поздно нужно отряхнуть пыль и пойти своей дорогой. Ничего не вернуть. Страница закрыта. Может, для того и придумали увлечения танцами, живописью и цветами. Чтобы отвлечься от того бедлама, в котором оказалась, слепо доверяя мужу. Вот и мне пора заняться своими делами. – И что с этим делать? – вздыхаю, вытряхивая из коробки землю. Шесть платьев с манекенов испорчены. От них несет землей и лавандой. На одном пятна от удобрений. Только выбрасывать. Без особых надеж

– Давай без обвинений, ладно? – вспыхивает он. – Разойдемся, как взрослые люди. Я боялся этого разговора, оттягивал как мог. Хорошо, что ты все увидела. Вспоминаю счастливый поцелуй в солнечном офисе. – Сколько ты с ней встречаешься? – Два года. Бах! Искры из глаз. Как будто пощечину отвесили. Два года? – То есть, пока я решала проблемы с детьми, лечила твою маму, помогала с твоим бизнесом – ты изменял мне с Шиковой? – Я же просил без скандала! – отрезает он. – Я тебе помогала, Данил! Сказать ты не мог? Подойди и сказать: я больше не люблю тебя, а ты мной пользовался! Пусть бы она лечила твою маму, работала, и обеспечивала быт! Я все время пахала на семью, как проклятая! – Я тебя не просил. – Да? – Да, Софа, не просил, – он становится потише. – Хватит строить из себя жертву. Хотел сказать все спокойно, но знал же, что с тобой всегда так! Да, он не просил. Я сама впряглась. Как делала это с первого дня замужества, когда Настька орала ночами – вставала, кормила, успевала себе и Данилу п

Я не хочу домой. Не хочу подниматься на четвертый этаж по лестнице с тяжелыми пакетами. Не хочу вдыхать спертый «аромат» подъезда. Не хочу заходить в нашу квартиру, которая сейчас больше похожа на холодильник, чем на уютный дом, потому что отопление еще не дали. Не хочу делать никакие уроки с детьми и по сотому кругу учить Андрея запоминать и пересказывать текст. Не хочу стирать белые рубашки, пытаясь вывести желтые пятна на ткани. Не хочу готовить этот дурацкий ужин, а после отмывать кухню. Не хочу, но надо – девиз всей моей жизни, от которого иногда тихо воешь ночью в ванной, пока все спят. Вот и сейчас я еще раз тяжело вздыхаю, пересиливаю себя и поднимаюсь в нашу двушку в Химках, которую мы чудом купили в прошлом году, еле накопив первоначальный взнос по ипотеке. Спасибо моей маме, которая продала свою дачу в Ленинградской области и добавила нам недостающую сумму. Иначе мы бы дальше жили со свекровью. – Мам! – детский крик с порога, от которого натянутая струна внутри немного расс

- Все… С меня хватит, - ответила я устало. - Мама… Глеб… я хочу, чтобы вы уехали. Мне нужно побыть одной. Муж простонал, как будто я только что возложила ему на плечи непосильную ношу, справиться с которой не мог бы и атлант. А мама повела себя вполне соответствующе ее характеру. Она снова всплеснула руками и заявила: - Какое уехали, Оля! У меня помидоры не собраны! Две теплицы под завязку! И она просто развернулась и вышла из комнаты, оставив нас с Глебом наедине. Похоже, в моем собственном доме мне не место. Его заняли помидоры и эта сладкая парочка, которая вела свою игру. Садоводы-огородники несчастные! - Иди к маме, - язвительно проговорила я, обращаясь к мужу. - Окучивай ее! Ты же этим занялся бы, если бы твоя законная жена не приехала раньше! Глеб устроился на кровати, посмотрел на меня исподлобья. - Оля… Ты очень драматизируешь. Мы с твоей мамой уже перед тобой извинились. Что еще нужно сделать? Упасть на колени? Я готов! И он действительно вдруг сорвался с места и рухнул пере

— Дышите, — командую я, прикладывая холодную трубку фонендоскопа к спине рядового Смирнова. — Не дышите. Еще раз дышите. Смирнов — молодой, конопатый, с шеей, которая еще не доросла до воротника военной формы, и с легким пушком над губой, что бритье ему явно пока только снится. Пришел с жалобой на боль в пояснице. Скорее всего, просто застудился на утренних марафонах, но осмотреть надо. — Ой, холодно-то как, товарищ фельдшер, — тянет он, но улыбается при этом до ушей. — А у вас руки всегда такие теплые, приятные? — Всегда, — сухо отвечаю я, записывая что-то в карту. — Одевайтесь. Я выпишу направление на анализы. — А может, вы меня просто своими ручками согреете, Василиса Сергеевна? — не унимается он, натягивая тельняшку. Глаза блестят, дурак молодой, совсем жизни не знает. — Говорят, у медиков руки лечебные. Особенно у таких красивых... Я поднимаю глаза. Можно подумать. Тьфу ты. — Смирнов, я замужем, — говорю я максимально спокойно. Спокойствие — наше всё в работе с личным составом. —