Анна Кирьянова. Философия жизни.

"Они любили друг друга и жили счастливо", - не так все просто про "жили". Многое люди переживают. И удары судьбы, и безденежье, и утраты, и болезни. Внешний мир жесток к человеку. И жизнь не бывает безоблачной. Но про любящих так говорят: "Они жили счастливо". Потому что у них было личное счастье. А личное счастье - защита от ужасов мира. Жить вместе счастливо - это не избежать проблем и трудностей. Даже несчастий не избежать. Жить вместе счастливо - это сохранять любовь. Свое личное счастье. И вместе преодолевать жизнь. Философ Розанов был несчастлив в первом браке. Он женился на бывшей возлюбленной Достоевского, на Аполлинарии Сусловой. И этот брак был настолько несчастен, насколько может быть несчастен союз без любви и понимания. Жена насмехалась над мужем, который был много младше ее. Даже руки распускала. И потом до конца жизни не давала развода, так, что второй брак оказался незаконным. Но очень счастливым. И многое пришлось пережить, очень многое. И любимая жена, которую фи

Маленькое добро возвращается быстро. Топает маленькими ножками и возвращается к тому, кто его создал. Создал и отдал. И по пути увеличивается немножко. Ровно настолько, чтобы вызвать улыбку на губах и тепло в сердце. В магазине женщина выкладывала на ленту продукты. Много! Картошка, капуста, морковь, кусочек мяса, курицу, яйца, масло, крупу... Позади еще одна женщина стояла. И тоже у нее много продуктов в тележке. А за женщинами - пожилой мужчина, седенький, в очках. Тоже полная корзинка. А позади всех - старушка. В корзинке хлеб и яблоки. Мало купила. А должна ждать, пока кассир всех обслужит! И лицо у старушки недовольное, губы поджаты, смотрит сердито. Сморщилась, - недовольная гримаса никого не красит и не молодит. Забыла, какие прежде были очереди. И просто настроение плохое. На улице снег с дождем, вот тебе и апрель. Холодина. Ветер пронизывающий. Теперь по снежной каше надо домой брести. И стоять тут, ждать... А у женщины не оказалось скидочной карты. Забыла взять. И кассир сп

Это история по мотивам двух коротких эпитафий из «Антологии Спун-Ривер» Эдгара Ли Мастерса. Это необычная поэма. Это эпитафии, которые переданы от лица ушедших. Каждый рассказывает свою историю. Раскрывает маленькую тайну своей жизни. В школе была учительница, смешная и нелепая старая дева. Дело было больше ста лет назад. Немного экзальтированная набожная учительница с кудерьками, в старом поношенном платье. Она считала учеников своими детьми. И не только учила их читать и писать. Учила верить и молиться. Быть хорошими. Избегать зла. Помнить о душе. Учила доброте. Наивно. Но вот такая она была. И был мальчик, которого учительница очень любила. И его особенно сердечно учила вере и добру. И безыскусной молитве о спасении души учила. Надо быть хорошим! Надо иметь чистое сердце. Доброе. И не делать зла, избегать дурного! Мальчик складывал ручки и повторял молитву за учительницей. А потом она молилась за выросшего мальчика. А потом её не стало. Она упокоилась на старом городском кладби

Есть особый раздел философии - геронтософия. Мудрость старости и о старости. Сейчас даже слово «старость» вызывает у многих отторжение. Это «неприличное» слово. Ещё более неприличные слова «старик» и «старуха». Старость перестали уважать и считать благом, ее стали бояться и презирать. И всячески маскировать, закрашивать, чинить… А ведь дожить до старости - огромное благо, которое выпадает не всем. Это преференция, дар судьбы - возможность дожить до старости. Если бояться старости, отчаянно отказываться её признавать и понимать её преимущества и задачи, можно сократить свою земную жизнь. Бессознательно разрушиться раньше времени. И отравить эту жизнь страхом и тревогой: я старею! Я не хочу быть старым. «Не хочу жить дальше», - такую команду может отдать человек себе… А вздорного, неумного, притворяющегося юношей или девушкой старика никто кормить бы не стал. Тогда люди были практичны и по необходимости жестоки. Старик-учитель был ценным и нужным членом племени. Старик с повадками юнош

"Он даже не извинился!", "она даже прощения не попросила!", - да, бывает такое. Совершил человек ужасное. Настоящее преступление. Или оклеветал вас, подставил, лишил доброго имени и имущества. Или еще что-то сделал очень плохое. Беспричинно. Без вашей вины. И даже прощения не попросил. И это особо отмечают в рассказе о злом деянии. Не попросил прощения. Не извинился перед жертвой или родственниками жертвы. Не принес извинения тому, кому причинил страдания. Вот и хорошо. Оклеветали вас и оскорбили, но не извинились? Значит, избавили от необходимости извинения принять. Потому что обычно извинения приносятся для того, чтобы вы эти извинения приняли. И простили. А простить, по Аристотелю, - не преследовать и не мстить. И тот, кто извиняется, рассчитывает на снисхождение. И переносит ответственность частично на вас. Перед вами же извинились! Так простите. Улыбнитесь, протяните руку или распахните объятия. Не можете? Ну, так вы недобрый, злопамятный, мстительный человек! Не извинились - в

Есть мрачная легенда о царе, который изобличил двух заговорщиков: отца и сына. Их схватили. Посадили в темницу. А царь пришел и сказал: мол, кто из вас другого казнит, того выпущу. Вот такое вам наказание. Желаю удостовериться в вашем раскаянии и в полной мне верности. Кто жив останется, казнив другого, тот будет помилован мною. И, знаете, сын немедленно привел приговор в исполнение. Он был молодой, крепкий, сильный. И не раздумывал. Такой шанс выпал! Не знаю, хотел ли папа победить, об этом ничего не сказано. Но в итоге сын исполнил приказ царя. И, наверное, вытирая руки, искательно смотрел в глаза правителя. Мол, ну как вам? Видите, как хорошо я справился. Вы глазом не успели моргнуть, а дело сделано. Со стариком покончено. Я ради вас пожертвовал родным папой, заметьте! Теперь жду вашей милости, обещанной свободы и награды по возможности за такую мою верность вам! А царь молвил: "Ежели ты с родным отцом такое сделал, представляю, что ты можешь против меня сотворить несмотря на все с

Фотобумага стареет. А мы на фотографиях остаемся прежними. Так и тело стареет. Но душа не меняется. И просвечивает сквозь тело; она все та же. Это фотография для спецхрана, для особого библиотечного хранилища. Редкие книги выдавали по запросу и при подтверждении запроса: если научную работу писал, диплом, статью. Там я читала все книги, которые не издавали. И психоанализ, и работы философов-мистиков, и богословов. Это я на четвертом курсе философского, девяносто первый год. Мне двадцать один. Дочке два года. Училась и после лекций сама лекции читала. И писала статьи. Потому что жить-то надо на что-то. И ребёнка кормить. Муж вернулся из армии; два года служил в Казахстане. Тогда это была наша республика - ещё была. Но на работе уже перестали платить зарплату. Многие помнят эти времена. А другие студенты жили в общежитии. На тридцать восемь комнаток всего одна уборная, как пел Высоцкий. Все работали после учебы. Ну, за редким исключением. На стипендию уже было не прожить. Да и выдавали е

«Все проходит» - эти слова были начертаны на кольце царя Соломона. Это «плохая» мудрость. Мрачная. Она не так проста: мол, все пройдёт! Не горюй. Нет. Не об этом надо подумать. Потому что всё проходит. Это правда. Радость и печаль; трудные времена и времена хорошие, светлые. Но мы-то тоже проходим. Мы недолговечны. И утешаться тем, что все пройдет, как-то странно. Может, пройдёт. Даже точно пройдет! Но мы-то тоже пройдём, вот в чем штука. Это у Диккенса злобная хозяйка пансиона била детей, морила голодом, и приговаривала: мол, через сто лет это не будет иметь никакого значения! Да. Потому что нас тоже уже не будет. И тот, кто отравляет вашу маленькую жизнь своими выходками, дикими претензиями, нападками, злобой, - причиняет огромное зло. Он отнимает у вас вашу жизнь. Такую маленькую. И отнимает запасы любви и добра, которые вы должны успеть отдать тем, кого любите. Тем, кто так в них нуждается. Всё проходит. И проходит очень быстро. Вот на фотографии слои, которым десятки миллионов ле

Мы гуляли по парку. И у колоннады захотела я сфотографироваться. А там стоит маленькая загородка; на загородке надпись: «Проход закрыт». Некрасиво фотографироваться перед уродливой загородкой. И я зашла за неё. Сделала шаг. Шажок. Крохотный шажок за загородку. Это неправильно и нехорошо. Правила надо соблюдать. И мне пятьдесят шесть лет, образование высшее, воспитание и разум имеются. Но я сделала шаг. Шажок. Я не знаю, зачем я сделала этот шаг. Как мальчик трех лет, который зашел в лужу. И молодой папа кричал: «Алешенька, зачем ты зашел в лужу?!» Алешенька молчал, стоя по колено в воде. А папа прыгал вокруг, боясь промочить ноги в штиблетиках, - и все задавал философский вопрос, на который мальчик не мог ответить. Он не знал, зачем зашел в лужу. Мы все иногда просто не знаем… Итак, я сделала шаг. И тут же услышала крик. В парке было пустынно; мороз. Не сезон. Никого не было, кроме нас с мужем. Но словно из ниоткуда появилась большая тетенька в оранжевой каске и в синей куртке с над

На дне рождения у нас был один малыш. Ему два годика только исполнилось. Крепенький такой мальчуган, спокойный, все наблюдал, тихо стоял рядом с мамой. В целом праздник ему нравился. Он аккуратно кушал сласти, смотрел, как аниматоры развлекают детей. Солидно так. Иногда сдержанно улыбался. И вышел заяц огромный - ростовая кукла. И стал здороваться с детьми этот заяц, прыгать и протягивать лапки. Лапищи. И к нам подошел, я с мамой мальчика рядом стояла. Малыш увидел огромного зайца. И испугался. Хотя заяц дружелюбно себя вел, приглашал танцевать. Но мальчику заяц показался страшным; малыш отпрянул сначала, отступил на шаг и сморщил личико - хотел заплакать. Но оглянулся: а за ним же мама стоит! Любимая мама. И этот отважный мальчик двух лет шагнул навстречу огромному зайцу. И оттолкнул его от мамы. Ну, и меня заодно защитил. И крохотный малыш стоял перед огромным зайцем. И смотрел на великана отважно. И махал ручками: поди прочь! Не подходи к маме! Он заступился. Защитил. Закрыл мам