В той кухне ночью не гасили свет.

И спать той ночью не ложились вовсе. Девчонке только восемнадцать лет! И где её, скажите, только носит?!
Её носило где-то в облаках. Часы молчали, хоть и было поздно. Её носил мальчишка на руках, и обещал достать с небес все звёзды.
Она вошла, а с ней и звёздный свет. К пальто прилипла облачная вата. А ей: "нельзя так в восемнадцать лет! Неделю - дома! Нагулялась! Хватит!"
Неделя шла семь вечностей и час. Мальчишка под окном стоял упрямо. Ей думалось: я ненавижу вас, дурацкие и злые папа с мамой! Ей думалось: уеду, убегу! И никогда такой, как вы, не стану!
На кухне мама делала рагу. Читал газету папа на диване. Она прощалась с ними насовсем, сказав тогда, что возратится в девять. Пришла с букетом белых хризантем - совсем другой, тут ничего не сделать.
Она всё так же возвращалась в дом. Услужливой была, была послушной. Но взгляд её покрылся тонким льдом - ей думалось, что плюнули ей в душу.
... С мальчишкой тем всё вышло хорошо: сыграли свадьбу, вырастили дочку. Растаял этот облачный пушок, который на пальто её был ночью.
И вот у них в окне на кухне свет. И спать той ночью не ложатся вовсе. Их дочке только восемнадцать лет! И где её, скажите, только носит?!
А за окном как будто тот же год, когда он доставал с небес все звёзды. И на глазах её растаял лёд, и по её щекам потёк, как слёзы.
Вся в облаках придёт под утро дочь. В слегка смущенном ярком звёздном свете. Родители, не спящие всю ночь, ругать её не станут. Просто встретят.
Мальчишку же на ужин пригласят.
Хотя, признаться надо, через силу.
В родительские "чуть за шестьдесят"
она их поняла и их простила...
© Мальвина Матрасова