В моём детстве квас в магазинах не продавался.

Только в пузатых жёлтых бочках на улице. Бочку привозили обычно в мае, ставили возле гастронома. Об этом сразу же узнавал весь район, особенно радовались дети, передавали друг другу возбужденно: "Квас привезли!" Маленький стакан стоил 3 копейки, большая кружка - 6. Во всех бочках вкус был разный: то кислее, то слаще, то больше горчил жженой коркой, но в том и прелесть - не знать, каким он будет.
Возле бочки всегда была очередь! Женщины и мужчины с эмалированными бидонами. Тогда у каждого в доме был такой бидон с крышкой. У меня, кстати, сейчас в доме нет бидона.
Однажды на первомайские праздники в наш город пришла жара. И одновременно завезли квас! Только бочку поставили не на привычном месте у гастронома, а в соседнем квартале, за трамвайными путями. Я схватила бидон, светло-желтый, немного отбитый сбоку, и помчалась, стараясь не думать про первый глоток кваса, каким восхитительным он окажется.
Очередь за квасом тогда выстроилась, как в мавзолей, и ни одного знакомого лица! Пришлось встать в самый хвост. Тут из-за горизонта выплыла большая оранжевая туча, погода стала стремительно портиться, поднялся ветер. На моей сибирской родине почему-то каждый год после майской жары обязательно случались пыльные бури, которые приносили с собой холодные дожди, даже снег, ярко-зеленую траву на газонах, цветущую черемуху, выпускные экзамены...
Народ стал разбегаться по домам, но я упорно стояла за квасом. Когда приблизилась наконец-то к продавщице, за мной уже никого не оставалось. Могучая тетка в белом халате, бросая строгие взгляды на потемневшее небо, быстро наполнила из краника мой бидон темно-коричневым пенистым напитком и велела: "Беги!"
Бежать с полным бидоном не получалось, я шагала, стиснув губы и зажмуриваясь от песка, который поднялся в воздух. Мимо то и дело проносились какие-то листы картона и даже железа, пролетали пакеты, громыхали металлические кровли, с овощного магазина сорвало крышу. Средним пальцем руки я придерживала крышку бидона, боясь, что ее тоже сорвет, и она укатится от меня в тартарары. Еле дошла до дома. Вся в песке, словно бедуин: брови, глаза, волосы. Брат Саня встретил единственным вопросом: "Квас-то донесла?" Я с гордостью поставила бидон на кухонный стол. Саня немедленно разлил квас по чашкам. И мы с ним выпили - залпом, большими глотками, жадно.
- Я могу пить и пить вечно, - сказал брат, удовлетворённо рыгнув.
Я согласно кивнула, рукой вытирая губы.
На дне наших чашек лежал песок. Это был самый вкусный квас на моей памяти.
© Наталья Волошина