Детский Реабилитационный Центр.

Подготовил свои соображения к «концу света»… Большая часть людей в глупом ожидании конца света, ибо они не ведают того, что конец уже давно наступил. С каждым днем, жить становится все труднее. Нет, причина не в том, что мировой кризис ударил по моему пустому карману. Меня волнует другое! Был запущен механизм, который уже не остановить никогда. 16 200 000 детишек! Таково приблизительное количество сирот в этом безумном мире! Мне было 12, когда я понял, что это значит, но лишь отчасти. В тот день я пошел играть в футбол, в детский дом, который находился неподалеку от дома. Когда мы начали играть, я заметил крохотного мальчишку, сидящего на ступеньках. Когда я подошел к нему, чтобы поговорить, мне стало не по себе. В его глазах было море печали. Ему было семь, хотя выглядел он на три годика, потому как был совсем крохотным. В течении всего разговора мне все сильнее и сильнее хотелось провалиться сквозь землю за то, что я такой! Я слушал его и понимал, что ничего не ценил. У меня наворачивались слезы от его слов. «Все делается неспроста, раз мамочка решила, что я должен побыть здесь, то значит так и будет! Наверное, ей очень трудно одной, потому что отец бросил нас, когда я родился. Ничего, я буду ждать, она обязательно вернется. Вот увидишь!» — говорил он. Это лишь часть его слов, которые мне удалось запомнить с точностью до единого слова. Подумать только, семилетний ребенок, а мыслил, как вполне взрослый человек. Да, конечно, он был наивен, но ведь он был ребенком и никто не навязывал ему эту версию. Он анализировал, думал, раскладывал все по полочкам. Каждый день он стирал свои вещи маленьким кусочком хозяйственного мыла, два раза в неделю мыл полы в комнате. Было больно смотреть на то, как он передвигался. Он говорил мне о том, что никогда не стоит отчаиваться, что все можно наладить! Рассказывал мне про детей, которые не могут ходить. Он так и сказал: «Мы должны радоваться тому, что мы можем ходить и помогать тем, кто не может!» Он не считал себя обделенным или неполноценным, он пытался жить, жить как все, изо всех сил! К тому времени он успел переболеть туберкулезом, но кашель так и не прошел. Он был рад тому, что дышит, видит и слышит, говоря, что это не каждому дано. Даже говоря о том, что Бог, порой поступает очень несправедливо, он называл его ласково — Боженькой. Нет, он не осуждал его… Я старался как-то утешить его, давая советы, но, не показывая жалость. Он все очень внимательно выслушал. Я не заметил, как стемнело, мы проговорили три с половиной часа и в конце разговора он сказал: «Спасибо, но я не хочу, чтобы ты жалел меня!» Я так и не вспомнил, как оказался дома, потому, как было очень трудно осознавать происходящее вокруг. Помню лишь то, что ревел как младенец, выкрикивая, что Бога нет, что мир жесток и несправедлив… Но кто бы меня услышал? С тех пор я его не видел. Я вернулся туда спустя несколько дней, расспрашивал всех детишек, воспитателей, но никто и понятия не имел, о ком я говорил. А ведь я даже не успел узнать его имени… «Что с ним? Где он? Жив ли он вообще?», — эти вопросы по сей день в моих мыслях. Быть может, я когда-нибудь встречу его, крепко обниму и попрошу прощения за то, что оказался слишком слабым, чтобы помочь ему…