Александр Волокитин с группой Американка_На Дерибасовской открылася пивная

На Дерибасовской открылася пивная, - Там собиралася компания блатная, Там были девочки: Тамара, Роза, Рая И с ними гвоздь Одессы - Стёпка- шмаровоз. Считая балки словно дырки от забора Являлся каждый вечер пьяный таки Жора Махнув оркестру повелительно рукою Он говорил: Одну свинную отбивную! Две полудевки и один роскошный мальчик Который ездил побираться в город Нальчик И возвращался на машине марки Форда И шил костюмы непременно как у лорда Держась за тухес как за ручку от трамвая Он говорил: Моя ты, Роза дорогая, Я вас прошу, нет я вас просто умоляю Сплясать мое салонное танго Красотка Роза танцевать с ним не хотела, Она достаточно до этого вспотела В объятьях толстого и жирного джентльмена, И ей не надо было больше ничего. Услышав реплику, маркёр известный, Моня, Об чью спину сломали кий в кафе "Фальконе", Побочный сын капиталистки тёти Беси, - Известной бандерши красавицы Одессы. Он подошёл к нему походкой пеликана, Достал визитку из жилетного кармана: "Я б вам советовал, как говорят поэты, Беречь на память о себе свои портреты!" Но Костя-шмаровоз был парень пылкий: Джентльмену жирному - по кумполу бутылкой! Официанту засадил он в тухес вилкой, И началось салонное танго! На Аргентину это было не похоже, Вдвоём с приятелем мы получили тоже, И из пивной нас выкинули сразу разом, И с шишкою на лбу, и с синяком под глазом. И вот пока мы все лежали на панели, Арончик всё ж таки дополз до Розанели, И он шептал ей, от страсти пламенея: "Ах, Роза, или вы не будете моею! Я увезу тебя в тот город Тум-Батуми, Ты будешь кушать там кишмиш в рахат-лукуме, И как цыплёнка с шиком я тебя одену, Захочешь спать - я сам тебя раздену. Я как собака буду беречь твоё тело, Чтоб даже кошка на тебя смотреть не смела, Я буду в баню в год ходить четыре раза, Чтоб не пристала к тебе, мой душа, зараза. Я всё отдам тебе, и прелести за это, А здесь ты ходишь, извиняюсь, без браслета, Без комбинэ, без фильдекосовых чулочек, И, как я только что заметил, без порточек". И так накрылася фартовая пивная, Где собиралася компания блатная, Сгорели девочки: Тамара, Роза, Рая И с ними гвоздь Одессы - Стёпка-шмаровоз. Очевидный факт «неодесского» происхождения песни пытался неловко интерпретировать Аркадий Северный. В одном из концертов он говорит: «И что это за Багартьяновская улица? Бесполезно искать её в современной Одессе. Она растворилась в потоке новых названий...» Добавим: бесполезно искать такую улицу и в старой Одессе. Что касается Богатяновской, в Ростове найти её легко и нынче, тем более что там стоит знаменитая Богатяновская тюрьма — следственный изолятор № 1. Вот что писал о Богатяновке Михаил Дёмин, бывший вор в законе, автор романа «Блатной»: «В каждом крупном городе страны имеется блатной район — своё «дно»... Средоточием ростовского преступного мира является с незапамятных времён нахичеванское предместье, а также Богатьяновская улица. Улица это знаменитая! Издавна и прочно угнездились тут проститутки, мошенники, спекулянты. Тут находится подпольная биржа, чёрный рынок. И мало ли что ещё находится на экзотической этой улице! О ней сложено немало экзотических частушек и песен. «На Богатьяновской открылася пивная, — сообщается в одной из таких песен, — где собиралася компания блатная. Где были девочки Маруся, Рита, Рая. И с ними Костя, Костя-шмаровоз»... Блатные компании собираются здесь во множестве! Для этой цели существует — помимо пивных — немало укромных мест; всякого рода ночлежки, потайные притоны и ямы...» Вообще-то Богатяновская — это и не улица вовсе, а переулок. И хотя при Советской власти он переименован в Кировский, но до сих пор остаётся Богатяновкой, названной так по находившемуся здесь роднику Богатый Колодезь (нынче часть переулка снова переименовали в Богатяновский, а часть оставили почему-то Кировским). Кстати, поскольку переулок был переименован уже после убийства Кирова, можно с уверенностью сказать, что песня родилась в конце 20-х — самом начале 30-х годов — ещё до убийства Кирова 1 декабря 1934 года. Добавим, что Богатяновская пивная, о которой идёт речь в песне, действительно существовала в сквере на пересечении нынешней улицы Суворова и Богатяновского переулка. Нынче её уж там нет.