Муж решил вернуться ко мне и троим детям — но не ожидал увидеть рядом со мной другого.

Ты посмотри на себя, Вера. Ты уже не женщина! Ты старенькая. Тебе уже сорок! Кому ты нужна с тремя детьми и своими морщинами? - Игнат застегнул куртку, которую я сама подарила ему на день рождения когда-то. - Я нашел нормальную женщину. Молодую. Она не ноет и не пилит, как ты. В отличие от тебя, она следит за собой.

Я хлопотала на кухне в халате, который носила уже лет пять. Суп булькал на плите. Рядом под крышкой шипели котлеты, дети за стенкой смотрели мультики. А мой муж, с которым нас связывали четырнадцать лет брака, уходил к какой-то Оксане из своего офиса.

Самое смешное, что я даже не заплакала тогда. Внутри была странная пустота.

Потом, конечно, был суд и развод, Игнату присудили алименты. Он их платил. Но такие, что едва хватало на хлеб и молоко. И то, если покупать самое дешевое. Он, видите ли, устроился на полставки, а основной доход получал «в конверте».

Я пробовала судиться. Но судья смотрела на меня с таким выражением, будто я пришла просить милостыню, а не законные деньги на своих детей.

Квартира осталась мне. Но с «сюрпризом». С долгами, которые Игнат навешал на нее, пока я варила эти супы и стирала его носки. Я узнала про это уже после развода, когда пришло первое письмо из банка. Три кредита на его имя, но один из них под залог квартиры. Деньги, видимо, уходили на Оксану и ее потребности.

Маша тогда училась в восьмом классе, Петька в пятом, Аленке было три года. Три года - это тот возраст, когда ребенок еще не понимает, почему папа больше не приходит, но уже чувствует, что что-то не так.

Я продала квартиру с согласия банка и раздала долги. На оставшиеся деньги в Москве можно было снять комнату на полгода. Или вернуться домой, в старый мамин дом.

Мама умерла два года назад, отец - еще раньше. Но дом остался. Он был еще крепкий, хотя и старый. С печкой, которую нужно было топить дровами, с туалетом на улице и колодцем вместо водопровода. Из благ цивилизации в доме было только электричество.

Я приехала туда в ноябре с тремя детьми и двумя чемоданами вещей. Маша посмотрела на этот дом и сказала:

- Мам, ты серьезно? Мы тут будем жить?

А я ответила:

- Серьезней некуда.

Первую неделю мы все спали в одной комнате, потому что протопить весь дом я не могла, дров не хватало. Петька научился колоть их на третий день. Ему было всего одиннадцать, а он колол дрова, пока его отец в Москве водил Оксану по ресторанам.