Купив старую коляску, молодая мама нашла записку.

— Забирай вещи и уходи.

Максим стоял в дверях однушки, держа сумку Веры из роддома. За его спиной, на диване, сидела женщина. Ухоженная, в дорогом пальто, с маникюром.

— Это Инна, — сказал Максим. — Теперь я с ней.

Вера прижимала к себе двухнедельную Дашу. Ребёнок сопел, крошечный, ещё пахнущий роддомом.

— Я вкладывался в ремонт этой квартиры, — продолжал он, не глядя в глаза. — Имею право на жильё. Так что освобождай.

Инна зевнула, глядя в телефон.

Вера развернулась и вышла. В подъезде остановилась, прислонилась к стене. Даша захныкала. Вера качнула её, беззвучно шепча: «Тише, солнышко, тише».

Коммуналка на окраине. Вера когда-то сдавала эту комнату инженеру Виктору. Молчаливому мужчине лет сорока. Она позвонила ему:

— Виктор, я... можно мне пожить у вас? Пару недель.

Он приехал через час. Забрал её с вещами. Привёз в комнату, поставил раскладушку у окна, сам натянул ширму.

— Живи, — сказал коротко. — Сколько надо. Аренду не плати.

— Я не могу так...

— Можешь, — перебил он. — Это твоя комната.

Вера легла с Дашей и заплакала. Тихо, в подушку.

Первые месяцы слились в серый комок. Работа на складе. Коробки. Даша в переноске рядом. Стирка по ночам. Бессонница. Страх.

Виктор помогал молча. Чинил, приносил продукты, оставляя на столе: «Магазин по дороге, взял лишнее». Не лез с расспросами.

Когда Даше исполнилось семь месяцев, спина больше не выдерживала. Нужна коляска. Денег нет.

— Сходи к Семёнычу на барахолку, — сказал Виктор. — Скажешь, от меня.

Семёныч — дед в ватнике — вытащил синюю коляску. Потёртая, но целая.

Дома Вера отмывала её. В потайном кармашке капюшона нащупала бумагу.

Записка. Почерк ровный:

«Если читаете это — у вас есть малыш. У меня его больше нет. Хочу, чтобы эти деньги принесли счастье вашему ребёнку. Идите в старый парк, к заброшенному колодцу. В нише найдёте то, что оставил незнакомец».