«Работать она собралась! Твой удел щи варить и мне угождать!» — рявкнул муж.

Он не знал, что забитая свекровь уже продала эту квартиру

Звон разбитой тарелки заставил Надежду вздрогнуть. Фарфоровые осколки разлетелись по старому линолеуму, один из них зацепил девушку по щиколотке. Но она даже не пошевелилась.

— Работать она собралась! Твой удел щи варить и мне угождать! — рявкнул муж, нависая над столом. Его шея покрылась неровными красными пятнами, а нижняя челюсть тяжело выдвинулась вперед.

Надежда смотрела на Илью снизу вверх, крепко вцепившись пальцами в край табуретки. На кухне гулко гудел старый холодильник. За окном прогромыхал трамвай, заставив мелко дребезжать стекло в рассохшейся раме.

— Илья, прекрати орать, — Надя попыталась сказать это твердо, но голос сорвался на шепот. — Денег совсем нет. Ты третью неделю не можешь заплатить за интернет, мы едим пустые макароны. А меня берут в регистратуру клиники. Это стабильный график.

— Я сказал, ты будешь сидеть дома! — Илья с силой хлопнул по столешнице. Кружка с недопитым чаем подпрыгнула, темная жидкость плеснула на липкую клеенку. — Я мужик, я всё решу! А ты будешь делать то, что я скажу. Шаг за порог — и можешь вообще не возвращаться.

В углу, у плиты, суетливо сжалась в комок Светлана Юрьевна — мать Ильи. Маленькая женщина в застиранном халате казалась почти прозрачной. Она прикрыла рот ладонью, с тревогой наблюдая за сыном.

Надежда вышла замуж за Илью восемь месяцев назад. Тогда ей было совсем паршиво после расставания с прежним ухажером, который завел интрижку на стороне. Надя чувствовала себя ненужной. Илья появился в нужный момент — обаятельный, внимательный, заботливый. Он часами слушал её, приносил по утрам горячие сырники из пекарни, обещал на руках носить.

Ради него она уволилась с работы, переехала в тесную двушку его матери на окраине. Илья тогда обещал золотые горы: говорил, что сам обеспечит семью, что хочет видеть жену отдохнувшей.

Но сказка закончилась через три месяца. Внимательный парень исчез. Появился раздражительный, вечно всем недовольный человек. Он стал контролировать каждый шаг Нади, проверял чеки из магазинов, отчитывал за неправильно поглаженные рубашки.

А хуже всего было его отношение к матери. Светлана Юрьевна ходила по собственной квартире на цыпочках.

— Опять пересолила? — цедил Илья за обедом, отодвигая тарелку. — Есть невозможно.

— Илюшенька, ну я же по рецепту… — тихо говорила свекровь, опуская глаза.

— Помолчи! — обрывал он. — И так на моей шее сидишь.