Софья.Life - интересные рассказы

Анна стояла у окна и смотрела на двор. Внизу дети возились в песочнице, мамаши пили кофе из пластиковых стаканчиков и смеялись. Ей хотелось туда. Не в песочницу — туда, где смеются. — Чайник вскипел, — сказал Денис, даже не поднимая головы от ноутбука. — Налей мне быстро. Она налила ему чай. Налила и себе, села напротив. За двенадцать лет брака она выучила все его гримасы: вот эта складка между бровями — плохо на работе, вот эта — не выспался, вот эта — уже ищет, к чему придраться. Сегодня была третья. — Ты чего такая довольная? — спросил он, не глядя. — Просто так. — Не бывает просто так. Анна промолчала. Она действительно была довольна — вчера ей написал Андрей. Не любовник, нет. Просто человек, с которым можно поговорить. Они встретились в каком-то чате года два назад, обменивались редкими сообщениями. Он спрашивал, как она, она отвечала - ничего особенного. Но вчера он прислал ссылку на статью и Анна вдруг поняла, что это про неё. Про то, как она двенадцать лет чувствует себя никче

Он знал, что это случится. Не потому, что он ждал этого. Не потому, что хотел. А потому, что Ангелина всегда смотрела на него так, словно раздевала взглядом, когда жена отворачивалась к плите. И вот — совместный отпуск. Турция. Пляж, где границы стираются быстрее, чем дешевый загар. Жена ушла на СПА-процедуры. Сказала: «Часа через три вернусь, милый. Отдохни». Он лежал на шезлонге, дожидаясь жены, и услышал шуршание песка. — Привет, Макс. Ангелина стояла над ним в коротком белом сарафане, с влажными волосами после душа. — Привет, Лин. Лена на процедурах, — сказал он, делая вид, что листает ленту в телефоне. — Я знаю. Я к тебе. Она села на край его шезлонга. Ближе, чем следовало. Настолько близко, что он почувствовал тепло её бедра через тонкую ткань шорт. — Слушай, Макс… — она провела пальцем по его предплечью. — Мы сколько лет знакомы? Семь? Восемь? — Восемь, — сухо ответил он, не отрываясь от экрана. — И всё это время я смотрела на тебя. Ты даже не представляешь, как я смотрела. Он н

Она спала в моей футболке. Я сидел в кресле напротив дивана и боялся дышать. Аня свернулась калачиком, поджав босые ноги к животу, и её губы что-то беззвучно шептали во сне. Волосы разметались по подушке, тушь немного размазалась под глазами. Она была прекрасна в своей уязвимости. И абсолютно недоступна. До этого утра. Вчера была вечеринка. Дима, мой лучший друг, её парень — он уехал в час ночи, потому что «завтра важная встреча». Уехал, оставив пьяную Аню под мою ответственность. «Присмотри за ней, братан. Ты же надёжный». Надёжный. Как будто я — сторожевой пёс, который не умеет хотеть. А я ведь тоже люблю ее все то время пока она встречаются. Я увёз её к себе, потому что она плакала. Плакала и говорила, что узнала, что Дима изменяет. Я знал. Все знали. Кроме неё. Я уложил её на диван. Сам лёг на раскладном кресле. А в три часа ночи я проснулся от того, что Аня лежит рядом со мной. Я не двигался. Позволил ей прижаться ко мне со спины, обхватить рукой за талию и уткнуться носом между л

– Нет, Андрей, за твоего брата я работать не буду! – твёрдо заявила Вера, выключая пылесос. Андрей оторвался от ноутбука и устало посмотрел на жену. Весь его вид выражал немой вопрос: «Как ты можешь?» Он отложил компьютер в сторону и подошёл к ней. – Вер, ну послушай. Костя в сложной ситуации. Его жена ушла, забрала машину, мебель и деньги за половину квартиры. Он остался в пустой квартире с двумя пацанами-подростками. Ты же знаешь, строительный бизнес сейчас проседает, заказов почти нет... – Я знаю только то, что ты уже перевёл ему 50 тысяч на прошлой неделе, – перебила Вера, вытирая пот со лба. – Из нашего ремонта. Я считала, мы эти деньги на кухню откладываем. Андрей виновато потупил взгляд. Он был старшим братом, всегда привык опекать, защищать, подставлять плечо. Даже когда собственное плечо уже трещало под грузом чужих проблем. – Понимаешь, у него ребята голодные сидели. Костя сам не ел, чтобы детям купить хлеб. – Андрей, – Вера присела на подлокотник дивана и устало потёрла вис

Антон никогда не считал себя собственником или ревнивцем. Он просто хотел убавить звук телевизора, пульт от которого, как назло, завалился за спинку дивана. Телефон Инны, новый, с блестящим корпусом, лежал на журнальном столике, прикрытый салфеткой. Экран загорелся сам собой от случайного прикосновения. «Не заблокирован?» - удивился Антон. Инна помешана на безопасности, меняет пароль каждую неделю. А тут забыла. Он уже хотел отложить гаджет, когда в верхнем углу почтового ящика высветилось уведомление: «Встреча завтра в 14:00. Твое кафе». Палец замер. Любопытство оказалось сильнее совести. «Малыш, я уже в такси, — гласило письмо от абонента «К». — Твои вчерашние смс разбередили мое сердце. Я не знала, что мужчины могут писать такие слова. Жду, когда дети уснут. Только ты даришь мне ощущение полета. Антон лишь терпит меня, но не чувствует». В ушах зашумело. Антон перечитал сообщение трижды. Галлюцинация? Розыгрыш? Но нет. Пальцы дрожали, когда он открыл папку «Скрытые фото». Инна. Его ж

Я живу один. Работа, зал, иногда — редкие свидания, которые ни к чему не ведут. Тридцать два года, холост, и меня это, честно говоря, устраивает. Никаких драм, никаких скандалов. Тишина. Два года назад появилась Лена. Мы познакомились в кофейне. Она подошла попросить зарядку для телефона, улыбнулась, и я пропал. Светлые волосы, смешливые глаза, голос мягкий, как одеяло. Она сказала, что работает маркетологом, живёт одна, встречается «иногда, но всё не то». — А ты? — спросила она. — А я — просто Коля. — Простой Коля мне нравится. Она приезжала ко мне два раза в неделю. Всегда после работы. Иногда с каким-нибудь десертом или бутылкой вина. Мы готовили ужин, смотрели кино, разговаривали. Она была лёгкой. Весёлой. Заботливой. — Как прошёл день? — спрашивала она, заходя в дверь, и сразу шла мыть руки, чтобы помочь мне на кухне. — Нормально. А твой? — Устала, — вздыхала она, но глаза смеялись. — Но сейчас пройдёт, ведь ты мне поможешь? – говорила она мне игриво.. Она никогда не жаловалась. Н

Алёна смотрела на чек из магазина и чувствовала, как внутри поднимается тошнота. Школьная форма для старшего - три тысячи двести. Тетради - восемьсот. Младшему сменная обувь - тысяча пятьсот. Продуктов набрала по минимуму - четыре тысячи. Итого - почти десять тысяч. За одну неделю. На её карте оставалось триста рублей. — Кирилл, мне нужны деньги, — сказала она вечером, когда муж вернулся с работы. Он не смотрел на неё. Разделся, бросил куртку на стул, достал телефон. — Что на этот раз? — Серёже нужны были учебники. Я взяла из общей копилки. Кирилл поморщился. — Из какой «общей»? Алёна, я тебе говорю каждый месяц — пиши список, я сам куплю. А ты опять… — Ты сам? — она повысила голос. — Кирилл, ты когда в последний раз был в магазине с детьми? Ты ценник на форму видел? Ты вообще знаешь, сколько стоит... — Не надо истерику, — отрезал он. — Деньги я зарабатываю. И лучше знаю, куда их тратить. Он ушёл на кухню и закрыл дверь. Алёна осталась стоять в коридоре. В руке чек. В голове пустота.

— Вера, ты когда-нибудь врала мне? Я замерла с чашкой на полпути ко рту. Таня, моя подруга, смотрела не на меня, в окно. Снег падал на карниз, таял и стекал по стеклу, как слёзы. — С чего вдруг? — я улыбнулась, насколько могла естественно. — Просто спросила. Она повернулась. Глаза уставшие, но спокойные. Ребёнок возился у неё на руках, маленький, в синем комбинезоне. Мой крестник. Сын Андрея. — Нет, — сказала я. — Не врала. Таня кивнула и ничего не ответила. А я вспомнила тот вечер, когда всё началось. *** Мы учились вместе на юриста. Таня была солнечной, открытой, громкой, она входила в аудиторию и будто включала свет. А я сидела у окна, писала конспекты и думала: как хорошо было бы быть ею. Хотя бы раз. — Вер, ты чего молчишь? — толкала она меня локтем. — Скажи ему что-нибудь, он же на тебя смотрит. — Он на тебя смотрит, Тань. — А мне всё равно. Скажи ты. Я говорила. Её парням. Потом её мужчинам. Потом одному Андрею, который вошёл в кафе на их третьем свидании и заказал чёрный кофе б

Галина Петровна мыла посуду и смотрела в окно. На площадке зажегся свет - сосед сверху вернулся с работы. Ее собственный сын Денис уже три месяца не ночевал у себя дома, где до этого жил с женой и сыном. Она знала, куда он уходит. Знала имя - Светлана. Знала, что та молодая, разведенная, с маленьким ребенком. Знала, что невестка Ира жена Дениса плачет по ночам, а внук Данька перестал разговаривать с отцом. Знала и молчала. Потому что материнское сердце – оно такое. Оно любит даже тех, кто поступает как сволочь. — Мам, ну чего ты опять на кухне застряла? — В дверях стоял Денис. Похудевший, с синяками под глазами. Рубашка мятая. Пахло чужими духами. — Ужин готовлю. Ты будешь? — Я сыт. — А Ира с Данькой? — Галина Петровна повернулась к нему. — Они сыты? Денис поморщился: — Мам, не начинай. — Я не начинаю. Я спрашиваю. Твой сын вчера в школе двойку получил. Раньше у него одни пятерки были. Учительница звонила мне, а не тебе. Потому что тебя нет. — У нас сложный период, — Денис прошел на к

Самолёт прилетел утром, но Ольга добралась только к обеду. Надя слышала её ещё за калитку — цокот каблучков по асфальту, громкий смех в телефонную трубку, звон колёсиков чемодана по выщербленной плитке. Она вытерла руки о фартук и вышла на крыльцо, щурясь от солнца. — Надь, ну какая же ты у меня умница! — Ольга скинула босоножки прямо в прихожей и блаженно выдохнула, вдыхая запах моря и нагретой черепицы. Она зажмурилась, как кошка на солнце, и улыбнулась так широко, что на щеках проступили ямочки. — Два часа в самолёте — и я в раю. А главное - бесплатно! Потому что мы же подруги, да? Надя улыбнулась привычной улыбкой. Лучший номер в её небольшом гостевом домике уже проветрен, на кровати свежее бельё. В холодильнике домашнее вино, на столе виноград и брынза, присыпанная орегано. Всё как всегда. Всё как она любит. — Проходи, Оль. Твоя комната готова, — Надя взяла чемодан, тяжёлый, набитый так, будто Ольга собралась на месяц, а не на неделю. — Как дети? Как Сергей? — Ой, — Ольга махнула