Дмитрий Кузнецов

Сергей Кокорин Лейб-гвардии Егерского полка рядовой Никодим Орешкин получил увольнительную в город. Случилось это 140 лет назад. Начистил он пуговицы и вышел из казармы. С этого начался путь Орешкина в историю Отечества. Идёт, значит, солдат по городу, по незнакомой улице. А может и по знакомой. Говорят, что шёл он вдоль Мойки. Кваску он, конечно, выпил. Что было, то было. Но от этого какой толк, так, щекотанье горла. Эскимо он точно не ел, кино тогда тоже не крутили. Вот Никодим  и остановился возле вывески: «В сем доме питейная продажа».  «Ну, что ж, – думает солдатик, – зайду, посмотрю, чаво тут». И зашёл. Но, кабак, он всегда кабак, что сейчас, что в девятнадцатом веке – сто грамм – не стоп-кран, дёрнешь, не остановишься. Накушался Никодим изрядно, соскучился он в казармах-то по ней, окаянной. И тут, надо же было такому случиться, поругался он с одним шпаком, что щи хлебал за соседним столом. В общем, тот сделал замечание защитнику Царя и Отечества, партикулярная харя. Никодим

История русско-японских отношений хранит один любопытный парадокс. В начале XX века, во время кровопролитной войны 1904-1905 годов, японская армия, с её железной дисциплиной и самурайским духом, нередко испытывала особое, почти иррациональное беспокойство, сталкиваясь с русской кавалерией, особенно с казаками. Откуда взялся этот страх перед всадниками с пиками, если армия Японии побеждала на всех фронтах? Ответ кроется в первой встрече двух культур — задолго до Мукдена и Цусимы. Первая встреча: шок на Хоккайдо Всё началось не на полях Маньчжурии, а на японских островах. В 1778 и 1779 годах казаки с Камчатки, ведомые атаманом Иваном Антипиным и мореходом Дмитрием Шабалиным, высадились на Хоккайдо. Их цель была мирной — налаживание торговли. Но внешний вид и поведение пришельцев произвели на японцев ошеломляющее впечатление. Это были не солдаты регулярной армии в парадных мундирах. Перед японцами предстали заросшие бородами люди в меховых малахаях и небрежно накинутых одеждах, вооружё

Обычно на глазах мемуары командиров подлодок либо произведения, хоть и основанные на действительных событиях, но с достаточным уклоном в беллетристику, вроде "Дас Боот" Буххайма. Тем интереснее воспоминания простого радиста с U-111 Курта Шёнтьера, вот он на фото сидит крайний слева Незадолго до отплытия U-111 стало известно о потоплении четырёх подводных лодок, тремя из которых командовали величайшие командиры подводного флота адмирала Карла Дёница — Отто Кречмер на U-99 , Гюнтер Прин на U-47 и Иоахим Шепке на U-100 . Кречмер выжил, как и Иоахим Матц на четвёртой подводной лодке, U-70 . «В Атлантике разгуливает дьявол, — писал Шёнтьер. — Должно быть, они (томми) разработали какие-то новые приборы обнаружения. У нас мурашки по коже пошли, когда мы подумали, что они перехитрили этих старых лис». Он был недалёк от истины: U-100 стала первой подлодкой, обнаруженной с помощью радара, что привело её к гибели. Но война продолжалась - 13 мая к юго-западу от Рейкьявика ветеран примерно полудюж