beqa გელაშვილი

Дача утопала в снегу. Это был старый, крепкий дом из потемневшего от времени сруба, окруженный высокими елями, которые теперь казались Матвею тюремными решетками. Раньше он любил этот лес за его музыку: за скрип сосен на ветру, за хруст наста под ногами, за далекий перелай деревенских собак. Теперь лес молчал. Как молчало и всё остальное в мире. Матвей сидел в глубоком кресле у камина и смотрел на огонь. Пламя плясало, выбрасывая искры, поленья, должно быть, трещали, но для него это было лишь немое кино. Тишина была не просто отсутствием звука; она была плотной, ватной, осязаемой субстанцией, которая давила на уши, заполняла легкие и мешала думать. Прошло восемь месяцев после аварии. Физические раны зажили, врачи сделали всё возможное, но слуховой нерв погиб безвозвратно. Для любого человека это трагедия. Для солиста филармонии, чья жизнь состояла из нюансов, полутонов и обертонов, это была смерть при жизни. В углу комнаты, на рояле, крышка которого была покрыта слоем пыли, лежал фу