Клим Григорьевич Чугункин

Иван Давыдов

Зима, которая во мне,
Метель, которая внутри,
Похлебку греют на огне
Слепые, чьи поводыри
Сбежали в город, - там уют,
Тепло и кислое вино.
Слепые о Христе поют,
Поскольку так заведено,
Когда зима, когда звезда,
А все проезжие – цари,
Земля безвидна и пуста,
Метель снаружи – как внутри.
Котомки брошены на снег,
В котле нехитрая еда.
Что думают про свой ночлег
Те, для которых ночь – всегда?
Что видят мертвые глаза,
Что им открыла темнота?
Реки стальная полоса,
Моста короткая черта,
Как перекладина креста.
Как перекладина креста.

Бахыт Кенжеев

Среди длинных рек, среди пыльных книг человек-песок ко всему привык
но язык его вспоминает сдвиг, подвиг, выцветший черновик,
поздний запах моря, родной порог, известняк, что не сохранил
отпечатков окаменевших строк, старомодных рыжих чернил.
Где, в какой элладе, где смерти нет, обрывает ландыш его душа
и глядит младенцем на дальний свет из прохладного шалаша?
Выползает зверь из вечерних нор, пастушонок молча плетёт венок,
и ведут созвездия первый спор – кто волчонок, а кто щенок.
И пока над крышей визжит норд-ост, человечьи очи глотают тьму,
в неурочный час сочинитель звёзд робко бодрствует, потому
что влачит его океан, влечёт, обольщает, звенит, течёт –
и живой

Денис Новиков

Июнь. Испарина и мрак.
Давно надумал сделать слепок
с дождя на память… Только как?
Сноровки нет, прием не крепок,
А мозг горяч и размягчен,
Как воск свечи в разгаре бала,
Он схож со спущенным мячом,
С пустою пачкою “Опала”,
Что ливнем в Лету снесена…
Вот и верни потом обратно
Дух, исчезающий в парадном,
Пух, пролетевший вдоль окна…