Иван Борсук

В истории России нет темы более обсуждаемой, чем тема, касающаяся личности Иосифа Виссарионовича Сталина. Интерес к нему то усиливается, то ослабевает, но не было еще периода, чтобы он угасал совсем. Как правило, обсуждаются одни и те же темы: репрессии и становление великой державы. Но есть проблемы, о которых стараются не говорить. Одной из таких проблем является тема взаимоотношений Сталина и церкви. После развала СССР рухнула и вся советская система. Новые возможности получила Православная Церковь. Повсеместно стали строиться новые церкви, храмы и монастыри. Но, несмотря на всё это, духовно-нравственная атмосфера становилась всё хуже и хуже. Совершенно верно тогда подметил известный православный старец, архимандрит Троице-Сергиевой Лавры отец Герман (Чесноков): Со всех сторон мрак сгущается. И на фоне этого довольно актуальной становится тема взаимоотношений Русской Православной Церкви и Сталина. 4 сентября 1943 года состоялась встреча Светлейшего патриарха Сергия и Сталина. Резул

Осень пахла сырой землёй и резиновыми сапогами. И где-то далеко — дымом от печки, которую никогда не удавалось толком растопить с первого раза. Каждый год, в конце сентября, страна отправляла своих студентов и сотрудников предприятий в поля. Официально это называлось «помощь народному хозяйству». На деле — это была целая отдельная жизнь, которую потом вспоминали десятилетиями. Традиция сельскохозяйственных выездов существовала в СССР с 1930-х годов, но своего пика достигла в 1960–80-е. Студенты московских вузов, ленинградских институтов, провинциальных техникумов — все проходили через это. Обязательно. Без права отказа. И вот парадокс, о котором редко думают вслух: принудительный труд в осеннем поле стал одним из самых светлых воспоминаний целого поколения. Как это вообще возможно? Бараки были настоящими. Щели в стенах — тоже. Печка-буржуйка грела ровно до тех пор, пока кто-нибудь не засыпал, и тогда к утру изо рта шёл пар. Ватники висели сушиться прямо над ней — и утром были едва тёп