ЛАСКОВАЯ КОБРА БЕЛОГ

Трижды смерть смотрела ему в глаза, трижды он плевал ей в лицо и шел в атаку. Когда война закончилась, на груди у этого человека сияли три ордена Славы — награда, которую получили лишь 2674 солдата из миллионов воевавших. Осенняя ночь 1944 года. Прибалтийские болота окутаны туманом, сквозь который едва пробивается лунный свет. Где-то в темноте притаились немецкие пулеметные гнезда, готовые в любую секунду плюнуть смертоносным огнем. Николай Михайлович Дудин, паренек из глухой вятской деревушки, сжимает в руках автомат и чувствует, как бешено колотится сердце. Еще несколько месяцев назад он стоял у станка на войлочной фабрике в далекой Ойрот-Туре, а теперь готовится к очередному прыжку в объятия смерти. 22 сентября 1944 года стало для 19-летнего разведчика днем первого настоящего боевого крещения. Деревня Дзерши затихла под покровом ночи, но тишина была обманчивой. Командир отделения шепотом отдавал последние указания: группе предстояло захватить живого немца — «языка», который мог бы р

Кажется, что в суровом городе и жители суровы. Но иногда доброта и сострадание проявляются там, где их совсем не ждёшь. В бесконечных снегах, среди замерзших домов и в окружении равнодушных прохожих. Это история об испытаниях, которые возникают порой из ниоткуда, силе духа и настоящих чудесах, которые случаются благодаря простым людям. Даже если это всего лишь "один в поле". Скромная и даже пугливая, она прибилась к одному из домов на окраине города. Старалась не встречаться с людьми нос к носу. Все чаще лежала под каким-нибудь кустом или пряталась за деревом, тихонько наблюдая за жителями двора. Крупная, с пушистой шерстью — наверняка в роду были какие-нибудь кавказцы. К сожалению, она не нашла своего собачьего счастья, потому несмотря на всю красоту, прозябала на улице. Не прибившись однако, и ни к одной из собачьих "коалиций", основавшихся в районе. Первыми новую жительницу двора заметили и полюбили дети. Но с каждым днём, своим добродушным нравом собака завоевывала все больше п

Антон шёл рядом с другом, который хотел взять себе собаку из питомника. Сам Антон не искал ничего, что могло бы заполнить чёрную звенящую пустоту, которая поселилась в его груди после возвращения домой. Он просто шёл рядом с сослуживцем, который хотел взять собаку и думал о том как быстрее добраться до машины и уехать. Десять лет службы в спецназе военно-морского флота оставили на его теле шрамы, а в душе нечто куда более страшное чем любая физическая рана. Он умел выживать в воде при нулевой температуре, умел часами лежать неподвижно в грязи под вражеским огнём, умел принимать решение за доли секунды, когда от этого зависела жизнь людей. Но он совершенно не умел жить в тишине обычного утра, когда за окном просто светит солнце и никому ничего не угрожает. Именно это тишина убивала его медленно день за днём с тех пор как он вернулся. Коридор приюта был длинным, пах дезинфицирующим средством и чем-то ещё - тревогой может быть или одиночеством, которое бывает тольк

В тот день Виктор даже не стал смотреть Рексу в глаза. Он стоял у калитки, крутил в пальцах короткий поводок и говорил таким тоном, каким обычно сообщают о старой мебели, что её пора выносить: – Тут у нас новая жизнь. Тебе там будет лучше. Рекс сидел рядом и ждал, когда откроется задняя дверь машины. Он уже привык, что в конце любой поездки его зовут по имени и суют под нос ладонь, пахнущую хлебом, табаком и кожаным креслом. Но ладонь не спешила. Воздух был сырой, с запахом мокрой листвы и бензина, а во дворе хлюпала грязь, в которой лапы вязли до самых подушечек. Пёс посмотрел на хозяина, чуть наклонил голову и тихо чихнул. Виктор коротко усмехнулся. – Не смотри так. Ты не маленький уже. Из дома вышла женщина, новая жена Виктора, с ребёнком на руках. Рекс её почти не знал. Видел только вчера, как она раздражённо отодвинула его миску от двери, чтобы не мешала проходу. – Ну чего тянете, – сказала она. – В хорошие руки же отдаём. У людей дом, двор, место есть. А в квартире ему тесно. Рек