Светлана Блохина

— Пришлая оборванка, снимай пальто и уходи! Валентина Георгиевна сказала это так громко, что скрипки в фойе на секунду стали тише. Может, мне только показалось. Но женщина у афиши перестала искать очки, мальчишка с программкой открыл рот, а гардеробщица Зинаида Петровна замерла, так и не протянув мне номерок. Пальто у меня, кстати, уже висело в гардеробе. Свекровь от злости перепутала слова. Она хотела сказать: «Забирай пальто и уходи». Но получилось именно так — снимай и уходи. Ну вы поняли: когда человек решил унизить тебя красиво, грамматика иногда первая покидает поле боя. Я посмотрела на Валентину Георгиевну. Ей было семьдесят восемь, но возраст в ней замечали в последнюю очередь. Спина прямая, серебряные волосы уложены волной, на тёмно-вишнёвом платье — брошь в форме театральной маски. Эту брошь она надевала только сюда, в областной театр имени Воронцова, где прослужила тридцать четыре года. Мне было пятьдесят четыре. Я стояла перед ней в чёрном платье, на правом рукаве которого