Виктор иванович Потемкин

Машину вело плавно, но Роман чувствовал каждую кочку как удар под дых. Рядом, откинувшись на сиденье, тяжело дышала Соня. Её рука лежала на огромном животе, и в её глазах, устремлённых в серое небо за окном, плескалась не радость предвкушения, а тихая, всепоглощающая тоска. — Рома, — её голос был слаб, как шелест осенних листьев, — пообещай мне кое-что. — Всё что угодно, родная, — он не отрывал взгляда от дороги, но всё его существо было натянуто как струна. — Если что-то пойдёт не так… Не злись на неё. На нашу девочку. Она ни в чём не будет виновата. Люби её, ладно? За нас двоих. Роман сжал руль так, что побелели костяшки. — Сонечка, перестань. Всё будет хорошо. Ты слышишь? Мы вернёмся домой все вместе. Ты, я и наша дочка. Он пытался говорить уверенно, бодро, но в голове молотом стучали слова врача, сказанные полгода назад: «Беременность и роды с вашим диагнозом — это игра в русскую рулетку с пятью патронами в барабане. Категорический запрет». Но Соня так хотела этого ребёнка, та