Анастасия МУСИЕНКО

— Живи, как хочешь. Один, без меня и без сына. Я на развод подам в ближайшее время, а сейчас я хочу, чтобы ты собрал вещи и ушел из моей квартиры. Никаких оправданий я от тебя слышать не хочу. Устала я, Саш, о такой жизни. Ну не получается у нас семьи! *** Лене в последнее время совсем не хотелось просыпаться. Вроде бы и сессию сдала успешно, и родители навстречу пошли — внука, сына Лены, забрали на каникулы к себе, дав ей возможность хоть немного выдохнуть. — Заодно с мужем отношения наладишь, — многозначительно протянула мама, — в последнее время что-то… У вас не ладится. Ты только, Лен, сразу с места в карьер не скачи. Поговори с ним спокойно, позицию свою объясни. Мужики ж, они такие… Обидчивые. — Мам, не будет никаких разговоров. Просто скажу ему, что хочу развестись. И обязательно скажу, что он мне надоел! Мать только вздохнула. Сама захотела за него замуж, сама пусть теперь и разбирается. Они, родители, и так помочь стараются… Несколько дней Лена разговор откладывала — знала, ч

Дождь барабанил по крыше с такой силой, будто само небо решило оплакать мою потерю вместе со мной. Прошло сорок дней с тех пор, как не стало Паши, моего мужа, моей опоры, моего мира. Сорок дней я жила в тумане, двигаясь по дому, как призрак, натыкаясь на воспоминания в каждом углу. Вот его любимое кресло, вот кружка, из которой он пил кофе по утрам, вот стопка книг на прикроватной тумбочке, которую он так и не дочитал. Каждый предмет кричал о его отсутствии, и эта оглушительная тишина разрывала мне сердце. Мы жили в доме его матери, Тамары Ивановны. Большой, добротный дом, который она всегда называла «своим родовым гнездом». Когда мы с Пашей поженились, она с неохотой выделила нам второй этаж, постоянно напоминая, кто здесь настоящая хозяйка. Пока был жив Паша, ее колкости и недовольство были терпимы. Он всегда вставал на мою сторону, мягко, но твердо пресекая любые попытки матери вмешаться в нашу жизнь. «Мама, Аня теперь моя жена и хозяйка в нашей части дома. Прошу тебя, уважай это»,