Виталий Гусак

Валерий Ковалевъ В середине октября, когда по указанию Лисицына я передал все материалы по «Близнецам» Нечаю, меня пригласил к себе адмирал. Василий Ефимович был настроен весьма благодушно и выразил удовлетворение проделанной по ним работой. - Как тебе известно, «Близнецы» стоят на контроле Центра. Что думаешь по этому поводу? - Рад, наша работа получила достойную оценку. - Считай тебе крупно повезло, - поучительно заметил адмирал, такое в нашем деле бывает не часто, тем более у молодого оперативника. - А теперь у меня к тебе серьезный разговор. - Слушаю, Василий Ефимович. - Что ты знаешь по делу «Полиглот»? Об этой разработке, которая велась в подразделении Виля , я, как и другие работники отдела, кое-что знал. Фигурантом по нему проходил офицер одного из экипажей подводных лодок 19 дивизии, некоторое время состоявший у нас на связи, но впоследствии исключенный из штата, в связи с отказом от сотрудничества. Некоторое время назад, во время отпуска, который он проводил в Ленинграде,

Малые подводные лодки проекта 865 «Пиранья» (по классификации НАТО — "Losos") представляли собой уникальный проект Военно-морского флота СССР и Российской Федерации, разработанный для выполнения специальных задач в сложных условиях мелководья. По идее, лодка должна была быть суперсекретной. Но как говорится, в России все секрет, и ничего не тайна 😎. Об этой лодке известно больше, чем о менее секретных разработках. Рисунок сгенерирован нейросетью История создания и назначение В середине 1970-х годов командование ВМФ СССР озаботилось отсутствием в составе флота малых подводных лодок, способных действовать в прибрежных, мелководных и сложных для навигации районах, а также вблизи баз противника, в условиях развитой противолодочной обороны. Целью было создание диверсионных и разведывательных субмарин. В 1976 году Ленинградскому Специальному морскому бюро машиностроения «Малахит» было поручено разработать проект такой сверхмалой подводной лодки. Автономность ПЛ должна была составлять 10 с

В кабине F-22 Raptor всегда тихо. Слишком тихо для машины, созданной для войны будущего. Пилот видит всё: экран перед ним — это не просто радар, а живая карта боя. Враги, союзники, траектории, угрозы — целый мир, собранный в единый тактический узор. Такой же мир видят и другие F-22 поблизости. Они обмениваются данными мгновенно, без слов, без радиошума, словно мыслями. Но есть один парадокс, о котором редко говорят вслух. Самый совершенный истребитель в истории США… не может напрямую «поговорить» с более новым F-35. И причина совсем не та, о которой вы подумали. Когда технологии становятся стеной На бумаге F-22 и F-35 — братья по оружию. Оба малозаметные, оба нашпигованы сенсорами, оба — вершина авиационной инженерии. Логично предположить, что они свободно обмениваются данными, словно айфоны в одном чате. Но в реальности всё иначе. Если пилот F-22 первым обнаруживает цель — он не может просто «перекинуть» координаты прямо в шлем пилота F-35. Не может нажать кнопку. Не может отпра

Арктическая ночь на архипелаге Новая Земля была не просто темной. Она была абсолютной, густой, как смоль, и живой — она шевелилась завыванием ледяного ветра, бьющего в стены сверхсекретного аэродрома «Полярная Звезда». Внутри утепленного ангара-бункера, больше похожего на храм неведомой религии, царила мертвая, выхолощенная тишина, которую нарушал лишь шипящий звук систем жизнеобеспечения и редкие, отрывистые команды. Два пилота в высотных скафандрах с зеркальными золотистыми забралами, похожие на манекенов из будущего, неподвижно стояли перед своим командиром, генералом-конструктором. Он был одним из немногих, кто знал о проекте «Извозчик» всё. «Орбита-1, Орбита-2. Задача проста, как молот», — его голос был глух и плоск, без эмоций. — «Поднять машину. Проверить режимы до гиперзвука. Выйти на рубеж «Кромка». Выполнить орбитальный маневр. Вернуться. Понятно?» «Так точно. Понятно», — синхронно ответили пилоты. Их позывные были их единственными именами на время этой миссии. Их взгля