Виталий Леонгард

В мордовской деревне Торбеево, в доме с земляным полом,13-й ребёнок появился на свет лишним ртом. Мать не обрадовалась. Но именно этому мальчишке суждено было стать тем, кого немцы не смогли убить даже в газовой камере. Он сбивал «мессеры» в небе над фронтом. Горел в самолёте. Трижды попадал в плен. В Заксенхаузене ему выдали бирку смертника — и он «сгорел» в крематории. Но выжил. Украл у эсэсовцев секретный бомбардировщик. Уходил от погони в облаках. Садился под огнём своих зениток. И привёз то, что перечеркнуло планы Гитлера. А потом его самого бросили в лагерь НКВД. И только спустя 13 лет дали Звезду Героя. Детство у Мишки было голодное. Зимой в школу не ходил — лаптей нет. Летом пас коров, собирал колоски. Однажды с пацанами сварили из них кашу. Попались. По тому времени — пять лет лагерей. Но по дороге в милицию мальчишки умяли кашу до последней ложки. Котелок пустой — состава преступления нет. Отпустили. На следующий день Мишка уже ехал в Казань. Босой, в драной рубахе, без доку

Василий Чуйков, командующий 62-й армией, как-то сказал о нём: «Горяч ты, лейтенант, ну прямо огонь». С того самого дня иначе как «лейтенант Огонь» Алексея Очкина никто и не называл. Четырежды за войну он оказывался на волосок от гибели — и всякий раз выбирался. Прошёл Сталинград, Курскую дугу, Киев, Вислу, Одер и закончил в Берлине. А после победы ещё и с гауптвахты сбежал, куда попал за драку с особистом, и разучивал бальные па с кинозвездой, которую обожал Гитлер. Всё это — одна человеческая жизнь. Когда началась война, Алексею Очкину было шестнадцать. В военкомате он прибавил себе пару лет и ушёл добровольцем. Первую рану схватил на Лужском оборонительном рубеже — там, где ленинградские ополченцы стояли насмерть. Потом Омское училище по ускоренной программе, лейтенантские погоны, и вот уже осенью 1942 года он командует батареей 156-го истребительно-противотанкового дивизиона 112-й стрелковой дивизии. Впереди был Сталинград. Осенью 42-го дивизию бросали с одного горячего участка на