Владимир Григорьев

Школьные линейки, где по обычаю все присутствующие встают под звуки гимна, не обошлись без скандалов. Многонациональные учебные заведения, где гранит науки грызут дети приезжих, еще не успели воспитать чувство уважения к нашим традициям. В сети россияне активно обсуждают видеоролики, где наряженные в хиджабы женщины, демонстративно сидят, когда включается гимн. Неужели им не объяснили правила? Или, может, это целенаправленная акция на демонстрацию своего превосходства? В Каспийске родительницы в хиджабах даже не шелохнулись. Общественный резонанс после произошедшего заставил полицию принять меры. На этой неделе радикалок оштрафовали и привлекли к административной ответственности. Поражает, что в комментариях появилось много сторонников такого поведения. Особенно поражает, что эти нормы поддерживают жители Кавказа, которые по сути являются частью России. В Балашихе в школе № 26 похожая картина. На видео еще одна мамочка по фамилии Шарипова, но уже в никабе с полностью закрытым лицом. Он

Общим местом в российском обществе является критическое отношение к бескорыстности чиновников. Громкие уголовные дела с изъятием под видеокамеры центнеров долларов и евро в квартирах чиновников давно уже никого не удивляют. Но самые ушлые из казнокрадов не хранят деньги по особнякам, а вкладывают их в недвижимость, заводы и сельхозпредприятия. Однако счастье их, похоже, заканчивается. Государство начало масштабное изъятие ранее украденного и процесс набирает обороты. Эксперты РБК подсчитали, что если в 2024 году государство изъяло активов на 4 млрд. долларов, а в 2025 году уже на 11 млрд., то за первое полугодие 2026 года суды передали государству активов более чем на 10 миллиардов. И куда ни посмотри - везде владельцами капиталов являются губернаторы, сенаторы, судьи и другие госслужащие категории А. Куда может завести этот сюжет – разбирался “Блокнот”. Дело “Русагро” Крупнейшим решением об изъятии капиталов стало разбирательство в отношении «Русагро», огромного сельскохозяйственного

Когда 39-летний архитектор Артём после пятнадцатилетнего отсутствия вновь ступил на землю Котельников, он замер на остановке, ошеломлённо оглядываясь по сторонам. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать: он действительно прибыл по нужному адресу. Очертания района, некогда родного и близкого, угадывались, но от атмосферы прежних лет почти ничего не осталось. — Это правда мои Котельники? — тихо пробормотал он, перекидывая рюкзак через плечо и вытаскивая смартфон. Решение вернуться сюда возникло внезапно. Артёму просто хотелось прогуляться по знакомым с детства местам, окунуться в прошлое. Однако реальность, которую он застал, потрясла его до основания. Когда-то этот городок был типичным подмосковным пригородом: спокойные дворы, обшарпанные подъезды, бабушки на лавочках и размеренный ритм жизни. Сейчас же пространство словно вибрировало от шума. Со всех сторон доносились голоса, чужая речь, детский смех, крики из окон, а воздух был пропитан незнакомыми ароматами. — Ощущение

Разговоры о социокультурной адаптации и интеграции мигрантов в России ведутся годами, звучат с высоких трибун и активно обсуждаются в экспертных кругах. Но если отбросить дипломатические формулировки и посмотреть на факты, картина оказывается неутешительной: работа в этом направлении, по сути, полностью провалена. И причина этого провала кроется не в недостатке внимания, а в фундаментальном непонимании природы самого процесса. Доктор политических наук, начальник отдела миграционной политики Института Царьград Михаил Бурда в эфире программы «Мы в курсе» дал жесткую, но предельно честную оценку ситуации. По его мнению, сама идея добровольной ассимиляции приезжих из стран Средней Азии — это утопия, которая разбивается о суровые факты. Чтобы понять, почему это так, нужно оглянуться на 35 лет назад, к моменту распада Советского Союза. За прошедшие десятилетия в республиках Центральной Азии произошли глубокие тектонические сдвиги в общественном сознании. Религиозный фактор, который в советск

Командарм Катуков не приказывал ему. Он просил. «Будь добр, товарищ Подгорбунский, уведи у немцев понтонный парк. Сослужи службу, век будем помнить.» Маршал Советского Союза, командующий армией — и вот он стоит перед старшим лейтенантом и формулирует задачу как личную просьбу. Такое бывает только в одном случае: когда понимаешь, что перед тобой человек, которому нельзя приказывать. Которого можно только попросить — и потом долго не верить, что он снова это сделал. Владимир Подгорбунский к тому моменту уже носил звание Героя Советского Союза. И прозвище, которое прилипло намертво: «Гений разведки». Его знала вся 1-я Гвардейская танковая армия. Его историю знали все — включая ту часть, которая начиналась не с военкомата, а с детдома в Чите и товарняков, идущих к Чёрному морю. Он был уголовником. Профессиональным. С накопленным сроком в 36 лет — к двадцати годам от роду. Это не легенда. Это он сам рассказал генералу Попелю на фронте. Отца Владимир почти не помнил. Тот был большевиком, ре