Любовь Толстенко

Как генсек за полвека до развала СССР предугадал предательство, бездарность и тяжёлые испытания для России. Разумеется, мы не собираемся записывать Леонида Ильича Брежнева в ряды Нострадамусов или Ванги. Однако в определённом смысле генеральный секретарь, сам того не ведая, обладал недюжинным чутьём на грядущие беды, которые обрушатся на страну уже после его ухода. Как вспоминают близкие Брежнева, года за пять до кончины он постоянно возвращался к мыслям о судьбе Союза, переживал, что станет с державой, когда его не станет. В одном из художественных фильмов, посвящённых генсеку, есть эпизод, очень характерный для Леонида Ильича середины семидесятых. Звучит там примерно следующее: «Нельзя мне умирать. Страну оставить не на кого. Суслов и года не протянет, Андропов болен, на искусственной почке сидит. Старые они, да мозги ещё шевелятся. А молодые — бездельники, дураки, предатели. Лягу — всё американцам за тридцать долларов и продадут. Так что жить я обязан, уходить мне никак нельзя». В ф