Наталья Фролова

Я — стоял. Десятки пачек, на которых крупно и красиво написано: «Масло сливочное». Берешь одну, читаешь состав. Сливки. Вроде бы все чисто. Берешь другую — там тоже сливки. Цены разные, названия разные, а слова одни и те же. И вот вопрос, который в конце концов свел меня с ума: как же так? Почему при, казалось бы, идентичном составе продукты так кардинально отличаются по вкусу, запаху, цвету и даже по тому, как они ведут себя на сковороде? Моя история началась с неудачного завтрака. Я тогда решил вести здоровый образ жизни, считать калории, отказаться от всего лишнего. Купил «правильное» масло — подешевле, с правильной надписью. Положил на горячий тост… и оно не растеклось золотистой лужицей, а как-то странно расползлось белесой пеной. Запах был… нейтральный. Нежный, молочный аромат детства отсутствовал напрочь. Вкус — будто ешь что-то жирное, но абсолютно безликое. И тут в голове щелкнуло: что-то не так. Я инженер по образованию. Мой мозг устроен так, что если есть проблема, ее нужно

В кино ему доставались комедийные роли, в реальной жизни был застенчивым и скромным интеллигентом, художником, скульптором, хранил верность двум любимым женщинам. А что делал во время войны? Известный советский актер Георгий Михайлович Вицин (изначально Вицын) родился в Выборгской губернии в г. Териоки (современный Зеленогорск, курортный город в Ленинградской области). У родителей не было актерского призвания, поэтому в театральной деятельности участия не принимали. Из-за болезни отец актера не стало рано, и вдове Марии Матвеевне довелось одной воспитывать сына. Когда небольшая семья перебралась в столицу, будущего актера заинтересовал театр. В школьном кружке мальчик участвовал с большой радостью, и учителя отметили способности Вицина. Когда мама устроилась на работу билетершей в Дом Союзов, Георгию удавалось бесплатно посещать спектакли. Тогда и пришло твердое решение: буду актером! Окончив школу, юноша поступил в театральное училище (сегодня это – Высшее театральное училище им. Щепк

Он привык к боли. На экране его били, калечили, швыряли об деревья — и он вставал. Но дома его добивали равнодушием. Иван Лапиков, чьё лицо стало символом русского характера, прожил жизнь, которая больше похожа на жестокий эксперимент: сколько может вынести человек, который любит? Его жена бросила их дочь на вокзале и сбежала. А он. . . он годами вымаливал её прощение. Возил ребёнка через всю страну к матери, которая даже не выходила его встретить. Стоял у плиты, пока она презрительно морщилась от запаха его котлет. И продолжал любить. Почему? Его первый крик раздался не в больнице — он родился в поле, на стерне. Июль 1922 года, жара, работа не ждёт. Мать присела среди колосьев, и младенец появился на свет под открытым небом. Грубая земля коснулась его кожи раньше, чем материнские руки. Этот старт определил всё: быть ближе к почве, чем кто-либо другой. Семья Лапиковых была зажиточной — смертный приговор в тридцатые. Когда началась коллективизация, родители бросили всё и побежали. Кочев