Евгений Севрюков

Мы, русские, любим посмеяться над иностранными именами. Люк, Хулио, Скотт, Пердита, Насрулла — чего только не услышишь, и каждый раз это повод для доброй шутки. Но не стоит думать, что чувство юмора — наша исключительная привилегия. Многие привычные русские имена за границей звучат, мягко говоря, неоднозначно. А порой и вовсе способны вызвать гомерический хохот или, что еще хуже, неловкость. Семен Благородное древнее имя, которое в англоязычном мире лучше не произносить вслух. Англичане и американцы услышат в нем «semen» — семенная жидкость. Выход есть: представляться Саймоном или Сэмом. Илья Во Франции этого былинного богатыря ждет неловкость. «Il y a» — одна из самых распространенных французских конструкций, означающая «имеется» или «есть». Представьте: «Меня зовут Илья» — и местные жители слышат «Меня зовут Имеется». Николай — Коля В Испании лучше не коротать имя. «Cola» по-испански — это… задница. Так что, представляясь Колей, вы рискуете вызвать не ту реакцию, на которую рассчиты

Горы молчали. Только ветер гнал пыль по ущелью, и где-то выше, за скалами, ждали. Советский майор стоял посреди небольшой лощины. Без оружия. Один. Напротив — афганский боец. Крупный, уверенный, с ножом в руке. За его спиной — несколько десятков моджахедов, расположившихся на склоне. Они пришли смотреть. Они были уверены в исходе. Так выглядело начало поединка, о котором потом рассказывали в разных подразделениях советского спецназа. История передавалась из уст в уста — от ветерана к ветерану, обрастая деталями. Но суть оставалась неизменной. Кто вышел из той лощины живым? Афганская война шла уже несколько лет. Советский спецназ — части 40-й армии, группы ГРУ — действовал в горах, пустынях и кишлаках. Задачи были разными: разведка, уничтожение складов оружия, перехват колонн с грузом для банд. Моджахеды знали цену этим бойцам. Знали и боялись. А то, чего боятся, — ненавидят особенно сильно. Полевые командиры использовали разные методы борьбы с советскими операциями. Один из психологиче