— Папа, тебе уже восемьдесят два. Ты не можешь жить один.
— У меня восемьдесят два года, а не восемьдесят две болезни, — отрезал он своим хрипло-тёплым голосом. — Я сам готовлю, хожу на рынок и даже сериалы смотрю без сна. Всё со мной отлично!
Вечером он постучал ко мне в дверь. С бутылкой вина и видом человека, который готовится к отчаянному, но важному разговору.
— Мне нужна помощь… немного странная.
Пара бокалов — и странная помощь превратилась в предложение руки и сердца.
«Только формально, — объяснял он. — Если я женат, детям будет сложнее сдать меня куда-то… подальше от глаз».
Я смотрела в его синие глаза, где ещё горел задор и характер, и подумала о своих тихих вечерах: пустая ква