Ольга и Валерий Мякловы

Звали ее Нина Петровна. Когда-то ее руки, умелые и чуткие, приняли, наверное, половину родов в их небольшом районном центре. Потом была квартира, дача, уважение коллег и благодарность пациенток. А потом случилось то, что случается сплошь и рядом: сначала умер муж, потом невестке показалось, что втроем в квартире слишком тесно. Дети промолчали. И в семьдесят лет Нина Петровна осталась одна, с пенсией, которой едва хватало на съемную каморку в частном секторе да самую дешевую еду. Хозяйка той каморки, шустрая женщина с перманентом, постоянно поднимала цену. Когда Нина Петровна сказала, что больше платить не может, ей велели съезжать. Искать другую конуру с такой пенсией было нереально. Помыкавшись по знакомым и получив везде сочувственные, но твердые отказы, она устроилась посудомойкой в банкетный зал «Золотой берег». Место при заведении давали комнатушку без удобств, но с крышей над головой и тарелкой супа. Руки, когда-то ловко орудовавшие хирургическими инструментами и бережно держ

Во время съёмок актриса Нина Иванова и оператор Радомир Василевский влюбились друг в друга по-настоящему и поженились сразу после окончания картины. А вот другая пара из съёмочной группы – Владимир Гуляев и Римма Шорохова – на тот момент уже были мужем и женой, хотя по сценарию его персонаж безрезультатно ухаживал за её героиней. Представляете, какая ирония? Настоящие чувства рождались за кадром, а вымышленные разыгрывались перед камерой. Вот вам и киномагия 1950-х. Я просмотрел «Весну на Заречной улице» раз десять, не меньше. И каждый раз открываю для себя новые грани этой, казалось бы, незамысловатой истории о молодой учительнице и сталеваре. Сейчас объясню, почему эта картина значит для меня так много. Когда в 1956 году Марлен Хуциев и Феликс Миронер выпустили свой фильм, они вряд ли предполагали, что создают настоящий культурный феномен. Больше 30 миллионов зрителей в прокате – цифра, которая говорит сама за себя. Но дело не только в популярности. Помню, как впервые увидел эту лент

Девятое мая. Утро. Самара. Автобус тридцать седьмого маршрута тяжело ползёт по проспекту Ленина в сторону Волги. Народу — битком. Дышать нечем. В воздухе мешаются запахи прогретого пластика, дешёвого парфюма и влажной сирени, которую кто-то везёт в охапке. День Победы. Весь город стекается в центр: на парад, к «Бессмертному полку», к полевым кухням. Меня зовут Михаил. Мне сорок семь. И я — обычный школьный учитель истории. Двадцать два года у доски. Стою сейчас у задней двери, намертво вцепившись в поручень, а в другой руке сжимаю пять красных гвоздик. Еду к мемориалу на набережную. Я делаю это каждый год, с тех пор как не стало деда. Он прошёл пехотой от сталинградских окопов до берлинских предместий, привёз домой три тяжёлых осколка в теле и одну-единственную медаль «За отвагу». Он хранил её в потёртой жестяной банке из-под леденцов монпансье. Автобус дёрнулся и замер на остановке. Двери со вздохом разъехались. И в салон вошёл старик. Нет. Не старик. Вошёл — солдат. Ему было глубоко

- Я не позволю тебе сломать жизнь! Ты меня слышишь, Максим?! - голос Галины Николаевны сорвался на визг, звенящий, неприятный. Она нервно теребила идеально выглаженный шелковый платок, а на её ухоженной шее проступили некрасивые красные пятна. - Тебе тридцать два года! У тебя карьера, перспективы, своя квартира в центре! И ты хочешь притащить туда эту… эту разведенку с прицепом?! Максим тяжело