Людмила Моисеева (Мартынова)

Осень 1944‑го. Литовский фронт, район Шауляя. Серое небо низко нависло над изрытым снарядами полем; морось превращала глину в вязкую жижу, в которой тонули сапоги. Майор артиллерии Сергей Володин стоял у стереотрубы, всматриваясь в линию вражеских укреплений. Его пальцы, привыкшие к холодному металлу орудий, сейчас дрожали — не от холода, а от письма, лежавшего в нагрудном кармане. Три дня назад почтальон, промокший до нитки, протянул ему конверт с печатью полевого госпиталя. Сергей вскрыл его на бегу, не дойдя до штаба, и первые строки обожгли, как осколок: «Уважаемый товарищ майор! Сообщаем, что ваша супруга, Анна Петровна Володина, была захвачена в плен 12 сентября сего года при отступлении санитарного поезда. По имеющимся данным, она содержится в лагере для военнопленных в населённом пункте Рагайне, в 50 километрах к западу от ваших текущих позиций…» Он перечитал адрес: Рагайне. На карте это было всего лишь точкой. На местности — неприступной крепостью. В голове всплыло лето 1941‑г

Замок Шатобриан, октябрь 1537 года. Женщина сорока двух лет умирала взаперти — муж не пускал к ней никого. Ещё недавно короли преклонялись перед ней, поэты складывали сонеты о золоте её волос. Она была живым олицетворением власти красоты. Но красота — опасный дар, особенно когда ты бедная девочка без защиты среди могущественных мужчин. Невинная жертва сделки В одиннадцать лет она узнала, что её выдают замуж. За человека почти вдвое старше. Семья де Фуа когда-то блистала, но отец умер, оставив дочерей без средств. Королева Анна Бретонская приметила хорошенькую девочку и дала приданое. Нашёлся жених: Жан де Лаваль, девятнадцатилетний граф де Шатобриан. Богатый, знатный, амбициозный. Но дальше случилось странное. Жан забрал Франсуазу к себе в замок сразу после обручения. До официальной свадьбы. В 1507 году, когда девушке исполнилось семнадцать, она родила дочь Анну. Свадьбу сыграли только через два года. Граф де Шатобриан славился вспыльчивостью и ревностью. Красавица оказалась в золото

1973 год. Мытищинский машиностроительный завод кипел, как кастрюля с макаронами в обеденный перерыв. В его столовой, этом гастрономическом раю для рабочего класса трудились Галька и Сашка. Галя, выпускница кулинарного училища, была не просто поварихой. Она была дивой кухонных плит. Её котлеты были идеальной формы, её борщ имел тот самый, «правильный» цвет, а взгляд её глаз мог остановить любого нахала, рискнувшего потребовать добавки без талона. Сашка в неё был влюблен по уши, но даже думать боялся подойти. Он лишь украдкой, сквозь пар от супового котла, любовался ею, мысленно сравнивая её с нимфой, только в колпаке и с половником. Сам Сашка был парнем не промах. Отслужив в ГСВГ, он вернулся в Мытищи не с пустыми руками, а с чемоданом, набитым таким тряпьём, что любая местная модница могла бы позеленеть от зависти. Клешеные брюки, рубашка с кислотным цветком, куртка из какой-то умопомрачительной синтетики — Сашка был ходячим каталогом западной жизни, за что девчата его на заводе уваж