Татьяна Чумак (Козаченко)

– Опять котлеты пересолены? Я же просил, Лена, ну сколько можно тебе объяснять, что я берегу почки! Если ты не способна запомнить элементарные вещи, то зачем мне такая жена? Давай разводиться, и дело с концом! – мужчина с грохотом бросил вилку на стол, отчего та подпрыгнула и со звоном упала на пол. Елена вздрогнула, но не обернулась от раковины, где мыла посуду. Её спина привычно напряглась, ожидая продолжения тирады. За двадцать пять лет брака она выучила этот сценарий наизусть. Сначала будет критика еды, потом – её внешности, затем – умственных способностей, а финальным аккордом обязательно прозвучит то самое слово: «Развод». Олег, её муж, использовал это слово как хлыст. Как универсальную пугалку, которая должна была мгновенно привести жену в чувство, заставить её извиняться, суетиться и заглядывать ему в глаза. И, надо признать, долгие годы это работало безотказно. Лена действительно пугалась. Ей казалось, что остаться одной в сорок, а потом и в пятьдесят лет – это катастрофа, кон

– Давай карточку, сегодня же десятое число, пенсия пришла, – раздался над ухом требовательный голос, и на кухонный стол легла широкая мужская ладонь. Галина вздрогнула, едва не выронив лопатку, которой переворачивала сырники на сковороде. Она убавила огонь и медленно повернулась к мужу. Виктор сидел за столом в майке и спортивных штанах, неторопливо размешивая сахар в кружке с чаем. Его лицо выражало абсолютную уверенность в том, что сейчас жена покорно полезет в сумку, достанет пластиковый прямоугольник и передаст ему. Собственно, так происходило каждый месяц с тех пор, как полгода назад Галина вышла на заслуженный отдых. Отработав почти сорок лет бухгалтером на местном хлебозаводе, она искренне верила, что теперь сможет хоть немного пожить для себя. Купить ту самую бордовую куртку, на которую заглядывалась в витрине торгового центра, съездить к сестре в соседнюю область, просто зайти в магазин и взять хорошие конфеты, не высчитывая копейки до зарплаты. Но у Виктора на этот счет было