Евгения Кожевникова

Лев Лещенко для меня всегда был чем-то вроде семейной реликвии, передающейся из поколения в поколение. Представьте: его голос — это буквально звуковая машина времени, которая мгновенно отбрасывает меня в детские годы. Помню, как сидела на том самом допотопном ковре с длинным ворсом в родительской хрущёвке, а из старенького магнитофона лилась его «Прощай», пока мама возилась с утюгом, готовясь к очередному рабочему дню. А «День Победы»? Это вообще отдельная история — каждое девятое мая эта песня звучала у нас дома так торжественно, будто сам Лев Валерьянович лично отвечал за сохранность нашей родословной и семейных традиций. Этот человек всегда воспринимался мной как некая непоколебимая константа в мире хаоса. Знаете, есть люди, мимо которых даже ураган пройдёт стороной, просто из чистого уважения к их величию? Вот таким был Лещенко. Монолитная скала советской и российской эстрады, вокруг которой никогда не кружили слухи, сплетни и грязное бельё. Его репутация напоминала те самые выде