Вера Павлова

«Мам, ну ты же понимаешь. Тебе недолго осталось». Нина Петровна смотрела на сына и не узнавала его. Тот самый Игорёк, которого она сорок семь лет назад прижимала к груди в роддоме, сейчас сидел напротив и говорил о её смерти так буднично, будто обсуждал прогноз погоды на выходные. Двадцать седьмого декабря Игорь Валентинович зашёл к матери без предупреждения. Влетел в прихожую, стряхнул снег с куртки и сразу заговорил: — Мам, давай по-серьёзному поговорим. Время есть? Нина Петровна как раз допивала чай на кухне. Села ровнее, вытерла руки о фартук. — Проходи, садись. Что стряслось? Сын уселся на табуретку, развалился, локти на стол положил. Лицо у него было деловое, будто пришёл ипотеку оформлять. — Мам, ну сколько можно? Тебе уже семьдесят два, живёшь одна в двухкомнатной. Зачем тебе столько места? Нина Петровна молчала. Слушала. — Понимаешь, у нас с Натальей ситуация сложная, — продолжал Игорь. — Мы с детьми в однушке ютимся, ипотеку платим уже десятый год. А у тебя тут целых две комн

Анна Петровна мыла полы в коридоре третьего этажа, когда мимо неё прошмыгнула группа молодых сотрудниц. Одна из них, высокая блондинка в дорогом костюме, чуть не наступила прямо на мокрую половую тряпку. — Ой, простите, не заметила, — фыркнула она и, обернувшись к подругам, добавила громче, чем следовало: — Вечно эти уборщицы под ногами путаются. Прямо как невидимки какие-то. Подруги захихикали.