Дмитрий Слученко

В наркологии

В тумане странном и неприятном в пространстве данном лежим — ребята! Кругом решётки и санитары. Им видно чётко — лежим недаром. Вошла врачиха. Сказала: — Тихо себя в палате ведите, дяди! А мы страдаем, почти как дети: пузырь не давим, не дуем ветер, не тянем порох, не жалим иглы, раствор в которых довольно гиблый. Сезон тумана у нас здесь долог. Ты знаешь, мама, она ж — нарколог. Блюдит искомых — моих знакомых. И все — как в сказке — без женской ласки. А мы, как братство, назло им живы: долой лекарства! долой режимы! Мы скопом целым повыбьем двери! — Но врач вся в белом — ей стоит верить. Я понимаю, ценны не глюки, чтоб жить желая, а бабьи руки. Но где их взять-то?.. К

Свидание с юркой Юлией

Мы сидели в бару́, в самом дальнем углé. "Юля, милая, тпру, вы подобны юле", – я тебе говорил, в ду‌ше бóготворя, чай горячий налив себе и‌ ей налья. Мы сидели в углé. Пили чай из стакан. Я тебе говорил: "Ты моя истукан! Я люблю твой волóс облетающий пух. Ты мне краше всех бу- дущих в мире старух!.." ...Так прошел наш вечо́р под брюзжанье стекла. А потом моя жизнь будто в урну стекла. Это было в бару́, в самом дальнем углé... Я, плохой говорун, грустно крошащий хлеб, вновь свободен теперь. Может, Юля-юла оттого что вертля- ва мне шанс не дала.

Сон Анастасии

Засыпает Анастасия от прошедшего дня бессилья. Что приснится ей — неизвестно, может, радуга, может, песня. И тихонько так дышит Настя — сон глаза её дрёмой застит. Засыпает Анастасия — словно в лодке плывёт красивой, положив под щеку ладони, в сновиденье, как в омут, тонет. И все беды, все грусти Насти исчезают — и все напасти. Засыпает Анастасия — только свет за окошком синий. Засыпает, мечтает, бредит — так ночами спят только дети. Пропадают из мира Насти шум машин, и часы, и астма. Засыпает Анастасия... Исчезают дома, низины, пропадают дороги, реки — только дрогнут Настасьи веки. Не грусти, спи спокойно, Настя, — целый мир над тобой не властен. Засыпает Анастасия — и как