Сергей Купрейкин

Когда помещик Воронцов напился в тот августовский вечер, никто не удивился. Удивились позже – когда он велел собрать всех незамужних девушек и неженатых мужиков в амбаре и объявил о своей новой затее. Он назвал это "балом Фортуны". В действительности же это была обычная пьяная прихоть барина, которая перевернула множество судеб в деревне Светлый Яр. Правила оказались просты до жестокости. Имена парней написали на деревянных щепках. Девушки по очереди подходили к шляпе и тянули свой жребий. Кого вытянешь – тому и жена. Отказаться? Попробуй только. Воронцов обещал выпороть непокорных и сослать в дальнее имение, где земля каменистая, а работа непосильная. Анна Петровна стояла в очереди и чувствовала, как холодеют пальцы. Ей исполнилось двадцать два – по деревенским меркам уже поздновато. Высокая, статная, с густыми темными косами и спокойным взглядом серых глаз, она всегда выделялась среди остальных. Работала за троих: после смерти родителей поднимала хозяйство брата, нянчила его пятеры

Когда помещик Воронцов напился в тот августовский вечер, никто не удивился. Удивились позже – когда он велел собрать всех незамужних девушек и неженатых мужиков в амбаре и объявил о своей новой затее. Он назвал это "балом Фортуны". В действительности же это была обычная пьяная прихоть барина, которая перевернула множество судеб в деревне Светлый Яр. Правила оказались просты до жестокости. Имена парней написали на деревянных щепках. Девушки по очереди подходили к шляпе и тянули свой жребий. Кого вытянешь – тому и жена. Отказаться? Попробуй только. Воронцов обещал выпороть непокорных и сослать в дальнее имение, где земля каменистая, а работа непосильная. Анна Петровна стояла в очереди и чувствовала, как холодеют пальцы. Ей исполнилось двадцать два – по деревенским меркам уже поздновато. Высокая, статная, с густыми темными косами и спокойным взглядом серых глаз, она всегда выделялась среди остальных. Работала за троих: после смерти родителей поднимала хозяйство брата, нянчила его пятеры