андрей сергеев

Представьте небо Калифорнии 1947 года. В лазурной вышине появляется силуэт, от которого замирает сердце. Нет привычного фюзеляжа, нет хвоста — лишь плавное, почти инопланетное очертание крыла, рассекающего воздух. Это Northrop YB‑49 — «летающее крыло», творение человека, который осмелился переписать законы полёта. Джек Нортроп: мечтатель, бросивший вызов гравитации В мире, где авиация шла проторёнными путями, Джек Нортроп выглядел чудаком. Его одержимость идеей «летающего крыла» казалась граничащей с безумием. Зачем избавляться от фюзеляжа и хвоста? Зачем отказываться от проверенных решений? Нортроп видел дальше коллег. Он понимал: каждый лишний элемент — это сопротивление воздуха, это заметность на радарах, это потеря скорости и манёвренности. Его концепция была гениально проста: всё тело самолёта — одно большое крыло. Что это давало? Скорость. Без «балласта» самолёт разгонялся до 800 км/ч — недостижимый показатель для аналогов. Экономичность. Минимальное сопротивление означало ме

Даже не знаю, это реальный проект или проект из области Альтернативной авиации. В Википедии о нём нет ни слова. Так что это скорее всего альтернатива или проще говоря байка. Итак, шёл 2008 года. КБ Антонова, который перед развалом СССР был лидером в области военно-транспортной авиации, не только в СССР, но и во всём мире, не смог запустить в производство ни одной новой модели. КБ было преобразовано в государственный концерн, однако это мало помогло. Государство хоть как-то финансировало уникальных специалистов КБ, но всё шло к тому что концерн ликвидируют. И менеджеры компании Антонов мечутся по всему миру в надежде найти хоть какой-то заказ что бы доказать руководству Украины свою полезность. В это время, ходят слухи, что Антоновцы предложили AirFrance проект транспортного самолёта, который бы по своим характеристикам превосходил бы Мрию. Вероятно, ни индекса машины ни даже эскизного проекта не существовало. Существовало просто некое предложение, надеюсь, что не устное. Хотя возможно

Сейчас наблюдается интересный парадокс — советская аудиоаппаратура, которую ещё не так давно массово выбрасывали на помойки, сегодня стоит немалых денег. Например, радиоприёмник «VEF-202» на популярных сайтах объявлений может оцениваться в несколько тысяч рублей, а ламповая техника и вовсе бьёт рекорды — её стоимость в зависимости от состояния достигает десятков, а иногда и сотен тысяч рублей. Но в чём же парадокс? А в том, что в конце 90-х и начале 2000-х годов люди массово избавлялись от советской техники, предпочитая ей более современные японские или европейские устройства. Помню, как в те годы я любил прогуляться утром по мусорным бакам на своём массиве. Нет, внутрь я не заглядывал, но часто замечал, что возле баков на бетонных помостах оставляли множество советской аудиотехники. Были среди неё и устройства в идеальном состоянии. Большую часть такой аппаратуры я тогда и подобрал. Сейчас, конечно, этим не занимаюсь, но недавно видел, как возле баков стоял музыкальный центр из 2000-

В конце 1970-х годов магнитофоны перестали быть просто устройствами для прослушивания музыки — они превратились в предмет гордости аудиофила и полигон для инженерных экспериментов. На этом конкурентном поле японская компания VICTOR (известная во всём мире как JVC) представила одну из своих самых технологически продвинутых моделей — стереокассетную декаду VICTOR KD-A7. Это был не просто магнитофон, а комплексный инструмент для высококачественной записи и воспроизведения, воплотивший в себе передовые наработки эпохи. Первое, что цепляло взгляд при взгляде на переднюю панель KD-A7 — это крупный, эффектный двухцветный флуоресцентный индикатор Spectropeak. В отличие от обычных стрелочных VU-метров, показывающих лишь средний уровень сигнала, этот дисплей отображал целый спектр частот. Он позволял визуально контролировать, как записываются басы, средние и высокие частоты, помогая сделать запись максимально точной и адаптированной к конкретной магнитной ленте. Для серьёзной работы со звуком