Аркадий Галанский

Знаете, бывают в истории города не просто даты, а целые состояния души. Вот скажите, каким словом описать Владивосток вашей юности — ну, или юности ваших родителей, а то и дедов? Суровым? Закрытым? Портовым, да. А я вам так скажу: он был… свободным. В самом что ни на есть прямом, колониальном, приключенческом смысле этого слова. Представьте: молодой, пахнущий свежим тесом и морской солью пост на краю земли. А в нём — можно всё. Вернее, можно привезти всё. Шёлк из Китая, консервы из Сан-Франциско, инструменты из Германии. Без пошлин, без лишних вопросов, под крики чаек и скрип якорных цепей. Это не сказка. Это ровно 60 лет нашей с вами истории. С 1862 года Владивосток жил по особому уставу — порто-франко. Город-дверь, которую Российская империя распахнула настежь в Тихий океан. И знаете, что самое удивительное? Мы до сих пор ходим по улицам, которые вымостили теми самыми, беспошлинными капиталами. Смотрим на здания, что выросли на этой «вольнице». И даже в нашем, знаете ли,