Марина Корецкая

Его вывели из зала суда, признав преступником. Он не украл, он не убил. Он просто не работал. Таково было обвинение. Однако, на самом же деле, его судили не за это. Его судили за свободу. 1964 год. Ленинград. Перед судом стоит 23-летний поэт—Иосиф Бродский. У него нет «нормальной» работы и нет официального статуса, поэтому и нет одобрения советской системы. И этого оказалось достаточно, чтобы признать его виновным. В СССР существовало понятие «тунеядство». Если человек не работал там, где «надо», он считался не полезным системе. А в партии таких не любили. И дальше происходит момент, который позже будут цитировать по всему миру: Судья: А кто вы вообще по специальности? Бродский: Я поэт. Стихи пишу, перевожу. Судья: А кто вообще признал вас поэтом, кто вас к ним причислил? Бродский: Тот же, кто и меня причислил к роду человеческому. Судья: А где вы обучались? Бродский: Чему? Судья: Быть поэтом. Не кончали вуз, где учат, готовят? Бродский: Я и не думал... Это разве даётся образова