Инна Руднева

Есть у меня толстая общая тетрадь в клеточку, с потёртой коричневой обложкой и загнутыми уголками страниц. На первом листе маминым почерком — аккуратным, с характерными завитушками на заглавных буквах — написано «Рецепты». Дата: сентябрь 1992. Мама тогда начала собирать в одно место всё, что готовила: от борща до праздничных тортов. Вырезки из газет, переписанные от подруг записи, советы из телепередач. Половина страниц уже пожелтела, некоторые заляпаны чем-то жирным, а пара листов держится на честном слове — скотч давно высох и отклеился. Рецепт пасхального кулича в этой тетради занимает разворот. Мама записала его со слов своей тёти, моей двоюродной бабушки. Та пекла куличи каждую весну, сколько себя помнила, даже в те годы, когда это было не особо принято делать открыто. Рецепт, по словам мамы, ещё более ранний — от прабабушки, но точно этого уже никто не скажет. Я сам начал печь по этому рецепту двенадцать лет назад. Тогда мама уже не могла долго стоять у плиты, а Пасха без кулича