Александр Береговой

В конце 1919 года армия Верховного правителя России адмирала Александра Колчака двинулась в небывалый поход — от Барнаула до Читы. То, что начиналось как стратегическое отступление, превратилось в трагедию: многотысячная армия, обремененная беженцами, таяла в сибирских морозах, под ударами красных и в хаосе собственного разложения. Из почти миллиона людей, покинувших Омск, до Забайкалья добрались лишь 12 тысяч. Главной причиной поражения принято считать стратегическую ошибку самого адмирала Колчака. В ноябре 1919 года, когда Красная армия подошла к Омску, Колчак медлил с эвакуацией. Решение оставить столицу белой Сибири было принято в последний момент, и сам адмирал покинул город вместе со штабом, бросив войска на произвол судьбы. Это имело катастрофические последствия: Но самым губительным стало то, что вместе с армией двинулись беженцы — семьи военнослужащих, чиновники, административные учреждения. Армия, обремененная «балластом», потеряла способность к быстрому маневру. Вместо того

10 000 лет назад. Это было время, когда последние мамонты ходили на севере континента, а Евразия помнила стометровую стену льда Ледникового периода, уходившую в небо. В Сибири между Аральским морем и Уралом зародилось новое человечество. Народы без имени, но с общим языком что породит тысячу языков, пасли стада и ковали медь в кузницах. Защищенные горами и первобытной тайгой эти загадочные и неизвестные миру народы плодились и размножались пять тысяч лет, пока не стало тесно и боги не позвали их в путь. Мы назовем их индоевропейцами. Следующие две тысячи лет стали эпохой переселения индоевропейских народов. Индоевропейцы расходились во все стороны - Восток, Север и Юг, но наш людской поток хлынул на Запад. Одни шли вдоль Чёрного моря к Балканам, где местные племена лепили горшки в форме птиц. Другие повернули к Альпам, оставляя за собой курганы-маяки. 4 000 лет назад волна индоевропейцев дошла до Скандинавии и Британии. Единый язык распался на группы десятков схожих языков по

В Лазаревой субботе есть подробности, и именно они открывают сокровенный смысл дня. Этот день велик не только своим богословским размахом. Он велик еще и тем, как Евангелие дает нам увидеть Христа рядом с человеческой болью – не отвлеченно, а почти на расстоянии дыхания. Тропарь праздника говорит не просто о Лазаре, а сразу поднимает взгляд выше: «Общее воскресение прежде Твоея страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже». Церковь не смотрит на чудо как на частную семейную радость Марфы и Марии. Она слышит в нем уверение в общем воскресении: смерть не удержит человека навсегда. И дальше тропарь соединяет Лазареву субботу с Входом Господним в Иерусалим – один и тот же тропарь поется и в Лазареву субботу, и в Вербное воскресенье: «Темже и мы, яко отроцы, победы знамения носяще, Тебе, Победителю смерти, вопием: осанна в вышних». Церковь как будто ставит рядом Вифанию и Иерусалим. Сначала – вызванный из гроба Лазарь. Потом – люди с ветвями. Сначала – потрясение смерти. По