Марина Ремнякова (Калиничева)

В секретных архивах вермахта, которые пылились под грифом «Секретно», лежала одна странная бумага. Приказ №47. Сухой немецкий язык, педантичные формулировки. Но суть его заставляла волосы шевелиться на затылке. Командование 17-й армии обещало тысячу рейхсмарок и внеочередной отпуск любому, кто принесет голову одной женщины. Не генерала, не важного стратега. Женщины. В документе она значилась как «Шварцефрау» — Черная женщина. Это был единственный случай за всю Вторую мировую, когда за устранение женщины-бойца назначили персональную награду. Немцы её боялись до икоты. Офицер Курт Майер писал в дневнике незадолго до плена: «Я видел её в бою. Это не женщина. Это сама смерть в юбке». Хотя тут немец ошибался. Евдокия Завалий юбок на фронте не носила. Она носила черный морской бушлат, который стал последним, что видели сотни вражеских солдат. Характер у Дуси ковался не из стали, а из чего-то покрепче. 1936 год, село Новопавловка. В округе орудует банда. Взрослые мужики прячутся по погребам,

Утро после свадьбы. Молодая жена просыпается одна. Муж собрал вещи и ушёл. Навсегда? Почти. Штамп в паспорте ещё не просох, а Иван Колесников уже хлопнул дверью, оставив Лину в полном недоумении. Что могло произойти настолько ужасного в первую брачную ночь, что 19-летний парень сбежал от той, которую ещё вчера называл любовью всей жизни? И как этот абсурдный старт превратился в брак длиной почти в четверть века? Сейчас Иван — звезда блокбастера «Движение вверх», любимец миллионов, экранный император с выправкой аристократа. Но мало кто знает, что за этим благородным фасадом скрывается бывший дворник, осветитель и настоящий хулиган, который едва не угробил собственное счастье из-за гордыни. Всё началось на лестничном пролёте Щепкинского училища. Первокурсница Лина Раманаускайте спускалась после танцев — запыхавшаяся, в трико, с разгорячённым лицом. Иван замер. Это была любовь с первого взгляда, та самая вспышка, после которой мир делится на «до» и «после». Он подошёл сразу. Без раздумий

В холодное январское утро 1943 года в селе Девица Воронежской области раздались выстрелы. Семь мальчишек, едва шагнувших в юность, стояли перед глубокой ямой, которую сами же вырыли в снегу. Они не знали, что копают себе могилы. Метель хлестала их лица, но они работали, стиснув зубы, под прицелом немецких автоматов. И вдруг — залп. Лишь один голос, тонкий и отчаянный, успел прорезать тишину: «Мама!..» Это был тринадцатилетний Митроша Жерноклеев. А затем — тишина. Семь юных сердец остановились навсегда. Их звали Девицкими орлятами. Их подвиг, почти забытый в школьных учебниках, — это история о мужестве, которое не измерить ничем. Лето 1942 года в Воронежской области пахло гарью и страхом. Войска вермахта рвались на юг, и Воронеж стал ареной жестоких боев. Село Девица, что в двадцати километрах от линии фронта, оказалось в лапах оккупантов. Здесь, среди равнин, где не спрячешься за лесами, гитлеровцы устроили комендатуру, отделение гестапо и лагерь для военнопленных. В полуразрушенной

Когда смотришь на старые проекты наших автозаводов, иногда просто дух захватывает. Ведь всё было в наших руках - инженеры, идеи... даже прототипы. Не было одного - желания довести дело до конца. Сегодня модно вспоминать, какими могли бы быть советские машины, но правда в том, что самые перспективные разработки появились уже после СССР - в 90-х и 2000-х. Они были реальны, на 90% готовы к запуску, и могли бы изменить всё. Только вот никому это оказалось не нужно. Когда-то слово «Гранта» звучало как символ доступности. Сегодня без миллиона рублей о ней можно только мечтать и неважно, что в прайс-листе стоит совсем другая цифра... в реальности цена на нормальную комплектацию уходит далеко вверх. На этом фоне не удивительно, что на вторичке люди до сих пор охотно берут старенькие «семёрки». А ведь у «АвтоВАЗа» был шанс дать им современную альтернативу - ВАЗ-2151, тот самый проект «НеоКлассики». В начале 2000-х, когда Каданников ещё руководил заводом, появилась идея вдохнуть новую жизнь в ст