Виктор и Нэля Семилетовы

Сажать картофель можно, когда земля весной достаточно прогреется, то есть её температура будет не ниже + 8°С. Предварительно перед посадкой нужно разметить рядки. Для этого используют два колышка высотой приблизительно 75 см, которые втыкают на крайние стороны участка в землю на 5 см, а между ними натягивают веревку. Теперь можно лопатой выкапывать ровные лунки под посадку картофеля на расстоянии 30 см друг от друга. Но прежде чем положить в каждую лунку посадочный клубень, туда закладывают удобрения. Это более экономичный вариант расхода удобрений, чем разбрасывание их по всему участку. Удобрение ОМУ "Картофельное" изготовлено в виде гранул. Их оболочка состоит из органики. Наружная часть каждой такой капсулы содержит 2 вида полезных микроорганизмов. Они благотворно влияют на плодородие почвы, на преобразование органических веществ, находящихся в ней, в легкодоступную для картофеля форму. Имеющиеся в гранулах минеральные макро- и микроэлементы также находятся в хорошо усвояемом для р

Когда известие о кончине Петра Глебова получили редакции центральных газет страны, то многие из них отозвались с глубоким уважением: «Не стало Григория Мелехова. Ушел первый казак России…». Эти строки звучали как прощание с легендой, человеком, который оставил неизгладимый след в истории советского и российского кинематографа. Петр Глебов был из столбовых дворян — литовско-русских князей Трубецких. Его отец — Петр Владимирович Глебов был богатым помещиком и владел конным заводом, а на досуге участвовал в заседаниях дворян Каширы, которые выбрали его своим предводителем. Мария Александровна Глебова, мать артиста, также происходила из старинного дворянского рода Михалковых. Как говорил Никита Михалков: «мой предок был постельничим у царя Алексея Михайловича». У семьи Глебовых было собственное имение в подмосковном Назарьево. Большой ухоженный парк, где находились летняя купальня, домашняя церквушка и фамильный склеп. Своих сыновей, а в семье кроме Петра было еще четыре сына, Петр Владими

Казалось бы, вопрос простой. На него, в частности, легко ответить, если изучить биографию Степана Разина, отец которого жил в Воронежской губернии, но потом сбежал на нижний Дон, имея, очевидно, какие-то проблемы то ли с законом, то ли с помещиком. А с Дона выдачи нет. Там-то, в низовьях, появился на свет Степан, который наделал такого шума, что Россия до сих пор его помнит. Однако ученые говорят, что не всё так просто. По одной из версий, донское казачество пошло вовсе не от русских. Не зря же казаки всегда сильно обижались, когда их «смешивали» с русскими мужиками. По другой версии, казачество зародилось именно на Дону, как бы самостоятельно – в том смысле, что изначально никто никуда не бежал. Были на Дону люди, которые стали считать себя казаками. Версий и теорий много. О самых важных расскажу в статье. Не обойдемся без акцента на ДНК. По пунктам: 1. Миграционная теория Соловьева. Собственно, он ней я и рассказывала уже выше. Она довольно убедительная. Якобы казаками становились ру

После публикации «Тихого Дона» читатели засыпали Михаила Шолохова вопросом: существовал ли на самом деле Григорий Мелехов? Автор хранил молчание десятилетиями и лишь в 1964 году, получая Нобелевскую премию, обмолвился, что прототип был, но имени не назвал. Тайну раскрыли исследователи: им оказался казак с хутора Базки — Харлампий Ермаков, чья судьба повторила путь Мелехова с пугающей точностью и закончилась трагически. «Турок» с Георгиевским крестом: путь лихого казака Как и его литературный двойник, Ермаков был «турком» — его бабка, по семейной легенде, была пленной турчанкой. Горячий нрав и смуглая внешность закрепили за семьей это прозвище. Его военная карьера была блистательной: на фронтах Первой мировой он стал полным Георгиевским кавалером, был ранен и контужен 14 раз. К началу Гражданской войны он уже хорунжий. Ермаков, как и Мелехов, метается между лагерями. Сначала он поддерживает революцию и воюет под началом красного командира Федора Подтелкова, но ссорится с ним после жес

Он появился в деревне ранней весной, когда снег ещё не сошёл до конца, а грязь тянулась за сапогами, будто не хотела отпускать. Высокий, плечистый, в поношенной рубахе и с таким спокойным взглядом, что люди сначала даже не поняли — беда он или спасение. Звали его Иван. В деревне тогда мужчин почти не осталось. Война прошлась по судьбам тяжёлым сапогом: кого забрала навсегда, кого искалечила, кого сломала так, что он уже не мог вернуться. Остались женщины. Молодые, совсем девчонки. Вдовы. Беременные. С детьми на руках и с пустотой в глазах. И вот — один мужик на всю деревню. Сначала на него смотрели настороженно. Женщины шептались у колодца, старухи крестились, дети прятались за подолы матерей. А он просто работал. Молча. С утра до ночи. Починил крышу у Пелагеи — у неё трое, муж погиб. Потом помог Наталье — та вот-вот должна была рожать, а дом стоял холодный. Потом ещё, и ещё. Где дрова нарубит, где печь сложит, где поле вспашет. Он не спрашивал ничего взамен. А потом случилось