Человек любит свою мать, почти не сознавая, не чувствуя, потому что это
так же естественно, как сама жизнь, и лишь в момент последнего
расставания замечает он, как глубоки корни этой любви. Никакая другая
привязанность не сравнима с этой, потому что все другие — случайны, а
эта врожденная, все другие навязаны нам позднее разными житейскими
обстоятельствами, а эта живет с первого нашего дня в самой нашей крови. И
потом, потом теряешь ведь не только мать, а вместе с нею наполовину
уходят само наше детство, ведь наша жизнь, маленькая детская жизнь,
принадлежит ей столько же, сколько нам самим. Она одна знала ее так, как
мы сами.