Ташкент обняла жара. Липкая, вязкая, как прошлогодний кисель, давит к земле, сковывает горячими наручниками руки и ноги, сжигает воздух. Каждый шаг дается с трудом, словно проходишь раскаленную масляную стену. Дышишь в рукав, в мокрую марлю, в тень, в холодильник. Солнце сжигает всю мишуру других времен года – буйство весенней зелени, серость зимней надежды на снег, мягкость осеннего дождя. Солнце, ты и город – один на один.
Только где-то в тени виноградников играют в нарды и в шахматы. У игроков одна рука – вместо вентилятора, размахивает мокрым полотенцем, словно разгоняя застывший воздух. Ткань врезается в марево, обдает на секунду жарким ветром, а потом снова – сухая. Хозяйкам такая пог