Евгений Моисеев

Есть история, которую принято рассказывать вполголоса. О том, что дети высокопоставленных людей войны не видят. Что у власти имущих всегда найдётся нужная справка, нужный человек, нужная бронь. Это логично. Это понятно. Это даже кажется законом природы. Но советская история 1941–1945 годов сломала этот закон так, что осколки до сих пор не сложить в привычную картину. Июнь 1941 года. Нацистская Германия перешла советскую границу на всём её протяжении. Страна ещё не понимала масштаба того, что началось. А в Москве, в кабинете Сталина, раздался телефонный звонок. Звонил Яков — его старший сын от первого брака, 34-летний офицер. Отец ответил коротко: «Ты офицер Красной Армии. Иди и сражайся». Ни «береги себя». Ни «я что-нибудь придумаю». Просто — иди. Яков Иосифович Джугашвили ушёл на фронт почти сразу после начала войны. Командовал артиллерийской батареей, и уже в начале июля 1941 года был представлен к ордену Красного Знамени за доблесть в бою. В середине июля он пропал без вести. Позже